Книга Ненужная леди Асгарда, страница 114 – Виолетта Весна

В памяти Разлома не было ни верха, ни низа. Варвара шагнула в свет Сердца Города, а вышла на пустую площадь, которой не существовало ни в Верхнем, ни в Среднем, ни в Нижнем Асгарде. Камень под ногами был белым, как кость.

Небо над головой — черным, без звезд и облаков. Вокруг стояли двери. Сотни дверей.

Высокие, низкие, железные, деревянные, каменные, зеркальные, детские, парадные, сломанные, новые, заколоченные изнутри. За каждой кто-то стучал. Не громко.

Это было страшнее. Не отчаянный грохот, не крик перед смертью. Усталый, долгий стук тех, кто уже не верит, что его услышат, но продолжает.

Варвара сжала в руке три части договорной кости. Они больше не светились ярко. Только тлели, как угли.

— Ну вот, — сказала она в пустоту.

— Дошла. Ответил ей собственный голос:

— И зря. Она обернулась. На белой площади стояла Варвара Соколова. Такая, какой была до Асгарда. Темные волосы, усталое лицо, простая кофта, руки в тонких реставрационных перчатках. На пальце — тот самый маленький шрам от ножа. Настоящий. Почти забытый.

— Ты не обязана, — сказала другая Варвара.

— Это не твой город. Не твой Дом. Не твой мужчина. Не твоя мертвая девушка. Не твоя замурованная история. Варвара смотрела на нее молча. Было больно. Не от магии. От точности удара.

— Ты можешь вернуться, — продолжала двойница.

— Там твоя жизнь. Твое имя. Твоя работа. Никто не будет требовать у тебя крови, клятв, чужих воспоминаний. Ты проснешься у стола, решишь, что это был сон, и больше никогда не возьмешь в руки рукописи с неизвестными печатями.

— И что станет с Асгардом? Двойница улыбнулась.

— А что стало бы с ним, если бы ты вообще не пришла? Миры не обязаны держаться на одной уставшей женщине.

— Красиво.

— Правдиво.

— Нет, — сказала Варвара.

— Удобно. Она посмотрела на край. В этот раз подделка была искуснее. В комнате ее прежней жизни не было лишнего зеркального кольца, не было белого тумана за окном, не было явной ошибки. Но край все равно выдал ложь. Перчатки. У настоящей Варвары на последнем вечере перед попаданием перчатки лежали на столе, а не были на руках. Она помнила факт, хотя уже не помнила тепла комнаты. Архив забрал чувство, но не знание.

— Я не работала в перчатках, когда коснулась печати, — сказала она. Двойница посмотрела на свои руки. Пальцы начали белеть. Ткань перчаток превратилась в тонкое зеркальное стекло.

— Мелочь, — сказала она уже чужим голосом.

— На мелочах держится правда. Варвара ударила договорной костью по белому камню. Площадь треснула. Двойница рассыпалась на осколки, и за ней открылась первая дверь. Из-за нее пахнуло дымом. Варвара вошла. Теперь перед ней был Асгард сто двадцать лет назад. Не видение, показанное Морвеном, а сама память — грязная, рваная, неправильная. Улицы кричали. Белые зеркальные пятна росли на стенах Нижнего города, отражая лица людей без глаз. Верхние мосты дрожали. Вода в каналах шла вспять. Дома трескались, дети плакали, стража не знала, куда бежать. В центре стояла Альва Первая Хранительница. Живая. Она была моложе, чем в видениях. Не святая, не легенда. Уставшая женщина с распущенными волосами, в запачканном белом платье, с кровью на рукаве. Она держала за руку маленького мальчика из Нижнего города и спорила с Основателями у Сердца.