Книга Ненужная леди Асгарда, страница 111 – Виолетта Весна

— Вы думаете, двое исправят сто двадцать лет? — прохрипел он.

— Два сломанных имени против города?

— Нет, — сказала Варвара.

— Не двое. Сверху, с площади, донесся гул. Семь голосов. Люди повторяли настоящую клятву. Неровно, сбиваясь, по-разному. Но повторяли:

— Город старше власти — Клятва служит живым — Имя не стирают ради порядка. Сердце Города услышало. Золотой свет внутри него стал ярче. Морвен взревел, ударил кольцом по Сердцу, и белые зеркала на стенах раскрылись все сразу. Варвара увидела свою комнату. Снова. Рабочий стол. Рукопись. Возвращение. Астор увидел дверь с Лиссой. Селеста — умершего ребенка. Хольм — женщину у ворот. Тэсса — мать, кашляющую у канала и говорящую: «Ты стыдилась меня». Илана — мать без лица у зеркала. Каждого зеркало взяло за боль. Варвара почти шагнула к своему. Почти. Но в этот раз край был виден сразу: в окне ее комнаты вместо мокрого снега отражался белый Нижний туман.

— Нет, — сказала она. Голос был слабым, но Сердце отозвалось.

— Это не моя дорога домой. Это ваша клетка, Морвен. Она повернулась к остальным:

— Края! Смотрите на края! Астор стиснул зубы. В его зеркале Лисса кричала за дверью. Но на краю двери была рука Морвена.

— Я вижу, — сказал он. Серебряная печать на его ладони вспыхнула. Селеста смотрела на ребенка. На краю отражения стоял старший целитель, запирая дверь.

— Вижу. Ее световая нить разрезала зеркало. Хольм увидел в своем отражении не женщину, а приказ с подписью Совета, который велел не вмешиваться.

— Вижу. Меч ударил по белой поверхности. Тэсса дрожала сильнее всех. Перед ней стояла Мара, такая, какой она, наверное, помнила мать: усталая, худая, с темными кругами под глазами.

— Ты стыдилась меня, — говорило зеркало. Тэсса плакала.

— Да. Зеркало улыбнулось ее материным лицом.

— Тогда останься со мной. Варвара хотела шагнуть, но Илана, лежавшая у стены, вдруг прохрипела:

— Край, служанка. Тэсса всхлипнула и посмотрела ниже. У ног «Мары» лежал зеркальный осколок.

— Моя мать боялась зеркал, — сказала Тэсса сквозь слезы.

— Она бы не стояла в одном. И ударила ножом в отражение. Зеркало рассыпалось. Илана медленно подняла руку к своему зеркалу. В нем женщина без лица протягивала к ней пальцы.

— Мама? Отражение молчало.

— Если ты настоящая, ты хотела бы, чтобы я знала правду, — сказала Илана.

— Не чтобы я осталась в красивой лжи. Она закрыла глаза и отвернулась. Зеркало треснуло само. Белые нити вокруг Сердца начали рваться. Морвен пошатнулся. Но не упал.

— Невозможно, — прошептал он.

— Люди всегда выбирают то, что болит меньше.

— Нет, — сказала Варвара.

— Люди часто выбирают то, что наконец перестает лгать. Она подняла договорную кость. Астор положил свою окровавленную руку поверх ее пальцев. Золото и серебро соединились снова. Сердце Города ударило. Перед ними раскрылась настоящая клятва Альвы. Не словами на камне. Видением. Альва, падая у Сердца, не проклинала Дома. Не просила мести. Она приложила окровавленную ладонь к золотому камню и сказала:

— Когда придут те, кто назовет не право, а вину; не власть, а службу; не жертву, а живых, пусть город вспомнит: он не принадлежит тем, кто сидит наверху. Он принадлежит всем, кто держит его жизнь. Потом она повернула голову к первому Вальду.

— Спрячь это не в книге. Книги сожгут. К первому Рейвену: