Книга Царь Скорбь, страница 59 – Джо Хилл

За столом остались только Колин, Гвен и Артур. Лоб Артура покрылся холодной кислой испариной, а Колин смотрел, смотрел в наполненную водой каску: о зеркальце не осталось даже помину (как и о конхе – ведь был же!). Дом накренился. Дверная ручка опять повернулась, но видеть, что обнаружится в коридоре на этот раз, Артуру не хотелось нисколько. Отвернувшись от двери, он устремил взгляд наружу, за французские окна… и увидел себя самого, бредущего по снегу чуть позади заднего дворика. Картина эта здорово дезориентировала, сбивала с толку. Тяжело задышав, Артур встряхнул головой. «Я не там. Я здесь. Здесь, провались оно все», – подумал он, но убедить себя в этом не смог. После остальные рассказывали, что Артур ушел из-за стола первым, и, видимо, были правы, а за происходившим в библиотеке наблюдал оставленный им, Артуром, дух. Ужасная, отвратительная мысль… Подумать только, с какой легкостью можно отделить душу от тела, выплеснуть, будто виски из опрокинутого бокала!

Открывшаяся за окнами картина казалась самым страшным из пережитого той ночью, и потому Артур отвел взгляд от окон, но… Уж лучше бы не отводил. Дверь распахнулась во всю ширину, и глаз – уже величиной с колесо трактора – заполнил проем почти целиком. Золотую радужку, испещренную алыми жилками, рассекала надвое длинная черная линия зрачка. Чтобы не видеть всего этого, пришлось зажмуриться, и как можно крепче.

Снова открыв глаза, Артур обнаружил, что дверь затворена, а Колин придвинул наполненную водой до краев каску к нему. Из каски на Артура безучастно взирало собственное отражение. Еще немного, и лицо в воде заговорило, зашевелило губами, однако голос (чужой голос, не собственный) Артур услышал лишь мысленно, и высунувшийся наружу язык – черный, раздвоенный – тоже принадлежал не ему.

Так, пристально глядя в воду, Артур и понял, чего от него ждут.

Темный человек бежал по снегу, а Артур Оукс гнался за ним.

У каждого имелась своя задача, хотя, что ожидается от остальных – музыка, штат придворных, объявление о прибытии Царя, воскурение благовоний в честь царственной особы, – Артур представлял себе весьма смутно. От Артура требовалось приготовить для Царя трапезу, а значит, поймать темного человека – ведь угощение у него. Да, в руках темный человек вроде бы ничего не держал, но что угощение при нем, Артур знал точно.

Вначале он пробовал настичь бегущего, бежал следом, вопя: «Погоди! Постой! Да стой же, скотина пакостная!» – но темный человек тоже бегал неплохо, причем, кажется, совершенно не уставал. Стоило Артуру перейти на шаг, преследуемый сделал то же, и Артур решил догонять его постепенно, как можно незаметнее.

Наружу он вышел в кроссовках, без куртки и, дважды обогнув дом, успел жутко замерзнуть. «Похоже, без этого никак, – подумал он. – Возвращаться в дом за курткой нельзя, иначе беглец смоется». Так темный человек – вне всяких сомнений, сам Енох Крейн – и шел, шел, а Артур шагал за ним следом сквозь лютую стужу.

Путь вел обоих неровным эллипсом вокруг Терновников, сквозь березовую рощицу, мимо семейного кладбища, через ряд взгорков и вдоль узкой дорожки среди зарослей обледенелого дикого терна.

«Сказочная страна, да и только», – подумалось Артуру.

Извилистый путь вновь привел его к распахнутым французским окнам. Библиотека оказалась освещена, точно театральная сцена. Колин, сидевший лицом к мощенному камнем дворику на пурпурной подушке, с бульбулятором в руке, выпускал кольца дыма одно за другим и здорово смахивал на Гусеницу из «Алисы». Элли, сгорбившаяся над пианолой, механически барабанила «Puff the Magic Dragon». На клавишах алели кровавые кляксы: похоже, она намеревалась играть, пока не разобьет пальцы до костей. Ван с Донной сидели на полу в глубине комнаты, лицом друг к дружке. Казалось, они играют в карты. «Сестренка, ты не Кэди Льюис», – сказал Ван… и Артуру отчего-то подумалось, будто он уже знает, кто это. Очевидно, из-за Кэди Льюис Донна и считала, что маньяков-насильников нужно казнить, торжественно расстреливая на публике.