Книга Царь Скорбь, страница 180 – Джо Хилл

— Стало быть, что, если эта тварь разорвет наш самолет пополам? – негромко заговорил он. – Тогда я погибну, только и всего. Погибну вместе с еще несколькими сотнями человек, слепцов, бездумно выплачивающих налоги правительству, неуклонно разоружающему их, выхолащивающему белую расу. Мои братья готовы отправить письмо, в котором примут ответственность за уничтожение лайнера на себя. Если его обломки вообще когда-либо отыщут, драконье пламя от мощного взрыва, уверен, не отличит никто. Однако, – подчеркнув сказанное недолгой паузой, добавил он, – до этого не дойдет. Нипочем не дойдет, если молитва правоверного хоть чего-нибудь стоит. Пойми: не будь моя вера опасной, кому бы потребовалось дракона на меня напускать?

На его губах вновь заиграла прежняя возмутительная полуулыбка.

«Еще немного, – подумалось Элли, – и жизни не пожалею, ни своей, ни чужих, только бы поглядеть, как Царь Скорбь, сунув лапу в иллюминатор, сорвет с его морды эту улыбочку!»

— Отойду на минутку, – сказала она вслух и, пошатнувшись, шагнула мимо него в проход.

Удерживать Элли Горацион даже не подумал, а ее ухода не заметил никто. Все прочие пассажиры замерли, увлеченно вглядываясь в постепенно сгущающийся мрак за стеклами иллюминаторов. Вполне возможно, ее появления тоже никто не заметил.

В коридорчике посередине салона оказалось темно, как в подвале, и разглядеть долговязого стюарда, Альберта Шука, с невысокой светловолосой стюардессой, стоявшей возле него, Элли сумела не сразу. Ее появления оба поначалу не заметили тоже. Мистер Шук, прижимая плечом к уху телефон, обеими руками подтолкнул коллегу назад, в сторону экономкласса.

— Успокой их, – велел он, – и присмотри, чтобы шторки все опустили. Объясни, что гроза людям спать мешает. Если что, через них дотянись, опусти эту хренову шторку сама, пока за понимание благодаришь. А если кто-нибудь скажет, будто видел…

Блондинка, бросив взгляд в сторону, увидела Элли и крепко стиснула плечо Шука.

— Мэм, – заговорил Шук, оглянувшись и заулыбавшись, точно скалящий клыки пес, – гулять по салону пассажирам в такой обстановке нельзя. Будьте добры, вернитесь на место!

— Я ее провожу, – заверил его Ван, раздвинув занавеску, отделявшую экономкласс от коридорчика. – Как раз шел поглядеть, как она. Ее тут укачивало уже битый час… ну, либо укачивало, либо от мыслей насчет нашей завтрашней свадьбы тошнит.

Одарив бортпроводников блеклой улыбкой, он ухватил Элли за локоть и подтолкнул к занавеске, в сторону экономкласса. Полосы светильников, тянувшихся вдоль прохода, над самым полом, озаряли неярким золотистым светом их ноги от силы по щиколотку. Вообще же в салоне царил полумрак. Пассажиры взирали вперед, прямо по курсу, будто их только что заставили выкопать яму, а теперь все они смотрят в ружейные дула. В ноздри ударило духом скисшего молока, вонью свежей блевотины.

Как только Ван, шагнувший за нею, подтолкнул ее вперед, к их местам, Элли придержала его на месте, в самом начале полутемного прохода между рядами.

— Он здесь, – едва шевеля губами, зашептала она. – Горацион Мэтьюз… здесь, наверху. Я его отыскала. Даже поговорила с ним.

Последнее обстоятельство удивляло ее все сильнее и сильнее. Сейчас оно казалось настолько поразительным, что Элли пришлось повторить: