Книга Царь Скорбь, страница 179 – Джо Хилл

Тяжелее Элли фунтов на восемьдесят, на целый фут выше ростом, Горацион следил за здоровьем и физической формой, будто морской пехотинец на действительной службе. Вполне возможно, покончить с ним не помог бы даже пистолет… чего доброго, выхватит да забьет ее до смерти рукоятью. Как ни крути, преимущество у нее ровно одно: похоже, Горацион видит в ней скорее союзницу, чем врага. Хотя нет, не одно преимущество, два: женщин он считает существами беспомощными, убогими, ставит их не намного выше детей, а значит, и ее, Элли, наверняка недооценивает.

Одна беда: как подступиться к делу, она себе даже не представляла. Добавить бы сейчас к выпитому еще вина, хоть бокальчик… вдохновение – оно начинается, как только уровень алкоголя в крови переваливает за 0,12, а пока что сама Элли чуточку походила на бутылку вина: все дельные мысли пробкой застряли в горлышке, отделяющем сознательное мышление от неосознанных возможностей.

«Штопор», – подумала она и вспомнила серебристого дракона, вычеканенного на его рукояти.

— Молоко пьешь, – заметила Элли вслух.

— Спиртное лишает нас силы.

— Спиртное нас опьяняет. Что в нынешних обстоятельствах, по-моему, куда лучше, чем оставаться трезвым. Послушай, а что, если ваш священник не сможет тебя уберечь? Что, если ровно в полночь Царь Скорбь разорвет наш самолет надвое? Такой вариант ты рассматривал?

Горацион, склонив голову, призадумался и наконец ответил:

— На все воля Господа. Господь мне и меч, и щит.

Снаружи, словно подчеркивая его мысль, ярко сверкнула молния. На миг Элли подумалось, что разряд угодил прямо в самолет: ослепительный свет превратил салон в подобие черно-белого негатива.

Кто-то из пассажиров пронзительно вскрикнул. Самолет вновь ухнул вниз, но, упав футов на десять, вновь пошел ровно, и Элли бросила взгляд наружу. За стеклом иллюминатора, в прорехе среди черных грозовых туч, озаренный отсветами угасающей вспышки, парил он, Царь Скорбь. Открывшееся зрелище поражало, будто сама молния, будто невиданной, ужасающей силы гром.

Самого Царя Элли не разглядела, но благодаря молнии, воспламенившей тучу изнутри, его тень отразилась на отдаленной завесе бледного, буйно клубящегося тумана – отчетливее некуда. Какой величины он сам, оставалось только гадать, однако его тень не уступала размерами «семьсот сорок седьмому». Казалось, яркая вспышка на миг пригвоздила тень змея к месту: огромные, перепончатые, будто у нетопыря, крылья воздеты над исполинским туловищем; пасть разинута, словно змей вопит во всю глотку, а может, хохочет; бич хвоста тянется сзади, исчезает во тьме, точно ему нет конца…

Тут черные тучи сомкнулись. Царь Скорбь скрылся из виду, и вокруг поднялся шум – странный шум наподобие скорбной песни без слов, долгой дрожащей ноты отчаяния, мешанины криков и стонов, не оставлявшей сомнений: другие пассажиры заметили тень тоже. Самолет неистово затрясся, закачался из стороны в сторону. Свет в салоне вновь заморгал, и Элли обнаружила, что, сама того не заметив, поднялась на ноги.

Спокойствие сохранял только Горацион. Тени Царя Скорби он, видимо, не заметил, да и, заметив, скорее всего, даже бровью бы не повел. Пассажиры во всем салоне посрывали наушники, подняли головы с подушек, встревоженно повернулись к иллюминаторам, но Горацион лишь безмятежно, со сдержанным любопытством покосился вбок.