Книга Царь Скорбь, страница 106 – Джо Хилл

— О, еще один довольный клиент! – вздохнул проходивший мимо студент, искоса взглянув на него.

Однако Гвен Артуру казалась не столько подавленной, сколько рассеянной. Заглядывая в Терновники, он нередко заставал ее на обычном месте, у кухонного островка, с очками в руке, по привычке грызущую одну из дужек, устремив неподвижный взгляд куда-то вдаль, будто в бесплодных попытках отыскать ответ на особенно заковыристый вопрос из воскресного кроссворда… вот только на столе перед ней не лежало ни развернутой газеты с кроссвордом, ни даже тетрадок с учебниками для домашних работ.

— Не знаю, о чем ты задумалась, – как-то заметил Артур, – но, судя по хмурому виду… остается только надеяться, что не обо мне.

— Нет, старина, что ты, – с блеклой улыбкой ответила Гвен… и больше не сказала ни слова.

Мало того, собираясь всей компанией, они больше не становились единым целым. Как-то раз Гвен говорила Артуру, что расстояние от колледжа Рэкхема до Гогана, штат Мэн, гораздо больше, чем выглядит на бумаге. Что Рэкхем отделяют от Гогана не полторы мили, а полторы тысячи миль. В тот момент ему показалось, что он понимает, о чем она. Теперь, сидя с ней рядом, однако чувствуя себя так, будто они даже не в одной комнате, Артур понимал это лучше прежнего. Казалось, сама сущность Гвен улетела куда-то далеко-далеко, так далеко, что не докричишься. Мысль эта повергла Артура в некоторое уныние. Поцелуи до изнеможения, объятия, как в тот вечер, когда Гвен приняли в Рэкхем, – всему этому настал конец. Забавно… Выходит, двойное убийство способно погасить романтические чувства?

Кроме того, вопрос о полученном Артуром письме и его содержании до сих пор оставался открытым: Артуру, хоть убей, не удавалось придумать, каким образом рассказать обо всем этом Гвен. Мужества не хватало.

А потом, за пять дней до выпускного бала Гвен, Луэллина Рена угораздило оступиться, спускаясь к парадному входу.

* * *

Всю эту историю целиком Артур услышал позже, от Колина.

В среду утром мать Гвен, по обыкновению, приехала незадолго до восьми и, вынимая из духовки поддон с бисквитами, услышала, как в передней что-то грохнуло, будто ружейный выстрел. Бросив поддон, она помчалась туда со всех ног и обнаружила у подножия лестницы Луэллина Рена, морщась, схватившегося за правую ногу. Как выяснилось, старик спускался на первый этаж, и вдруг его бедренная кость дала трещину. «Скорая» увезла Луэллина в медцентр Восточного Мэна, а там рентген показал, что кость бедра изнутри – точно пчелиные соты. Кроме этого, остеопения в той же степени источила его ребра, сделавшиеся хрупкими, словно яичная скорлупа, и, падая с лестницы, Луэллин вдобавок к ноге сломал четыре ребра.

— Я и не думал, что этот вирус такое может творить, – с совершенно не свойственной ему растерянностью признался Колин. – Даже не подозревал, что кости он поражает тоже.

Сломанной ноге требовалась операция, однако первый врач, вызванный для консультации, отказался оперировать пациента с многосимптоматичным СПИДом наотрез. На следующий день у Луэллина подскочила температура, все его тело без остановки била мелкая нервная дрожь, а правая нога налилась зловещей синевой – точно такой же оттенок приобретает мертвое тело по мере того, как кровь скапливается внизу. Тогда к Луэллину привезли хирурга из «Бригэм энд Уименс»^[83], невозмутимого тощего бостонца с бесцветными глазами, не боявшегося СПИДа, так как он сам жил с этим вирусом в крови уже два года. Сборка сломанной кости заняла всего пару часов, курс антибиотиков расправился с инфекцией… и здорово подточил силы Луэллина, отчаянно ослабевшего от обезвоживания, диареи и жесточайших желудочных колик. После этого Колин организовал перевозку больничной койки в Терновники.