Книга Старик, страница 43 – Алекс Лоренц

— Да, тогда же и позвонил. Они пришли, увидели, что никого нет, и ушли.

— Приехали быстро?

— Через пять минут.

— И уже никого не было?

— Никого.

— А во дворе и окрестностях искали?

— Наверное… не знаю.. не обратил внимания. Если честно, я подумал было, что вы как-то с этим связаны и что-то знаете.

— Нет. Ничего не знаю. У вас есть соображения?

— Нету. А у вас?

— Думаю, это ее отец. А насчет секты вы, наверное, правы. Какой-то тайный культ лося определенно имеет место.

— Почему вы решили, что отец?

— Гугл подсказал. Ее мать погибла таким же образом, когда они жили в Навле. Потом они переехали. – Мне надоело сидеть. Я встал, подошел к окну и стал наблюдать за пустующим школьным стадионом.

— Навля… – задумчиво произнес Науменко.

— У вас с этим местом что-то связано?

— Да. Бабушка там жила. Но она умерла. Давно. Дом продали. Я часто к ней ездил маленьким. Там, наверное, все изменилось с тех пор.

— А в детском лагере в Синезерках бывали?

— Бывал, конечно. Там, наверное, половина брянских детей перебывала.

— В Ведьмин лес хаживали?

— Куда, простите?

— В Ведьмин лес. Местечко там, неподалеку. В Сети пишут, в том лесу загадочные вещи происходят. – Я повернулся к молодому коллеге лицом. – А еще там сосны особенные. Со странно искривленными стволами.

— Впервые слышу, – сказал он. – А при чем тут это?

— На рисунках с лосем часто фигурируют эти сосны. Во всяком случае, слишком похожие на те, что на фотографиях из Ведьмина леса.

— Я совсем запутался. О каких рисунках вы говорите?

— Я ведь тоже видел творения Лены Злобиной. И там не только лось. Там еще и эти сосны. По школе ходила какая-то девочка, которая здесь не учится. И она тоже рисовала того страшного лося.

— Девочка в черном? – насторожился Светозар Радомирович.

— Да.

— И волосы тоже черные? И косметика?

— Именно. Как это сейчас называется? Готы? Вы обо всей этой субкультурщине, полагаю, лучше меня осведомлены.

— Наверное, да, готы.

— Вы с ней тоже сталкивались?

— Пару раз в коридоре. Выглядит нетипично для нашей школы. Что-то рисовала, но я не обратил внимания.

— Зато я обратил. Именно лося она и рисовала.

— Хорошо, допустим, Лена состояла в каком-то тайном обществе. Как это может быть связано с ее отцом?

— У меня есть сведения, что папаша ее совращал. Вероятность не стопроцентная, но высокая… Ребенок ушел в себя, а потом подался в эту… секту, не секту, не знаю. А теперь некто, видимо, решил, что мы с вами что-то знаем, и пытается нас изощренным способом запугать.

— Да-а-а-а-а-а-а уж, дела… А я подумал было, что схожу с ума.

— Я был бы более чем уверен в том же самом насчет себя, если бы жил один. Но жена тоже слышит звуки.

— Думаете, в этом нет ничего мистического?

— Молодой человек, – я посмотрел на него с укором, – не в том я возрасте и не того воспитания, чтобы верить во всякие паранормальные бредни…

Мою отповедь прервал зазвеневший в кармане мобильник. Я достал, посмотрел на экран. Незнакомый номер.

— Анатолий Васильевич, здравствуйте.

Витька.

— И тебе не хворать, Михайлов. Я уж думал, не перезвонишь.

— Да ну, что вы. Занят был, а эта клуша размалеванная не объяснила толком, кто звонил. Я б ее уволил, взял бы другую секретаршу, но у нее папа депутат. Протекция, понимаешь…

— У меня тут кое-какие догадки насчет убийцы. Не беспочвенные. Если тебе интересно, конечно.