Книга Инкубатор смерти, страница 139 – Ирина Градова

— А вы, Мила, позаботились о моей девочке, — продолжала всхлипывать потерпевшая. — Не представляю, как бы я… как бы мы…

— К счастью, вам и не нужно представлять, — улыбнулась Людмила, у которой и у самой глаза были на мокром месте. Она не могла не представлять себя в ситуации, в которую попала ее соседка, и от этой мысли у нее комок подкатывал к горлу и тоже хотелось зареветь. К счастью, у нее есть муж, родители и превосходные свекор со свекровью, а ведь Мария с Лялей совсем одни и им не на кого опереться… Бывший, понятно, не в счет.

Постепенно женщина успокоилась, и Евгений смог уйти с чистой совестью. Если не считать на время утерянного душевного равновесия из-за истерики Марии, он ощущал удивительную легкость оттого, что она жива и практически здорова. Если бы не гибель Пеньковского и предстоящее мероприятие по вскрытию фундамента будущей парковки, он чувствовал бы себя почти счастливым.

Взглянув налево, он отметил, что присланный Антоном Шеиным оперативник находится на своем месте и внимательно посматривает по сторонам — по крайней мере, можно надеяться, что Марии ничто не угрожает. Он сомневался, что в текущей ситуации преступники предпримут попытку выкрасть пациентку, как ранее Лаврову, и все же такая опасность существовала, поэтому от мысли, что рядом с Семеновой находится защитник, ему становилось гораздо спокойнее.

Евгений уже собирался уйти, когда из палаты вышла Людмила.

— Пусть Мария отдохнет, — сказала она. — Сейчас лучшее лекарство для нее — это Ляля!

— Верно, — кивнул он. — Мишка говорит, она может оставаться в этой палате, так как на нее в данный момент никто не претендует. Надеюсь, в ближайшее время вопрос с арестом подозреваемых решится и она сможет вернуться домой.

— Что-то ты не выглядишь довольным, — заметила Мила, чувствительная к переменам в его настроении. — Что тебя беспокоит?

— Смерть Пеньковского.

— По-моему, ты должен радоваться, а не волноваться… Погоди, неужели ты считаешь, что он не покончил с собой?

— Есть такое подозрение.

— Но почему? Экспертизу же делали…

— Я тебя умоляю!

— Думаешь, никто не стал бы особенно стараться?

— А может, наоборот, постарались все скрыть.

— Но кому такое могло понадобиться?

— Тому же, кто мечтал отправить Пеньковского на нары в первый раз. Тогда он сделал все, чтобы это произошло, — что, если и сейчас замешан?

— Ты говоришь о Долгушине?

Евгений кивнул.

— Если это он, боюсь, именно я поспособствовал такому развитию событий.

— Как это?

— Когда я с ним встречался, то обмолвился, что вскоре состоится суд по апелляции Пеньковского. Думаю, он мог испугаться, что его оправдают, и предпринять меры к тому, чтобы этого не произошло.

— И что ты намерен делать?

— Да ничего.

— Оставишь все как есть?

— А ты хочешь, чтобы я доказывал, что ныне уважаемый бизнесмен имеет отношение к гибели осужденного убийцы, официально признанной суицидом? У Долгушина, конечно, довольно длинная и занимательная криминальная история, но теперь он занимается исключительно легальной деятельностью… Во всяком случае, со времени последней ходки он ни в чем противозаконном не замечен.

— Он тебе симпатичен, да?

— Месть за дочь поймет любой, у кого есть дети.

— То есть ты никому не расскажешь о своих подозрениях?

— Ты правильно сформулировала: у меня есть только подозрения. А еще я — прокурор и не мое дело заниматься расследованиями…