Книга Инкубатор смерти, страница 137 – Ирина Градова

— Предположительно.

— Почему вы уверены, что он все еще в «Панацее»?

— Потому что у него нулевой иммунитет. Он готовился к пересадке, но операцию почему-то отложили. Нам еще предстоит выяснить причину такого решения, но реципиент точно в медицинском центре, так как его нельзя перевозить из стерильных условий. Возможно, руководство центра попытается его спрятать: будьте готовы к тому, что он находится там под чужим именем.

— Понял, Алла Гурьевна.

— Я жду звонка от Пака: он собирался ехать в больницу к Семеновой. Ее лечащий врач сказал, что она пока не в состоянии говорить с кем-то из органов, но прокурор — ее сосед, и она обязана ему жизнью. Надеюсь, у него получится убедить ее встретиться со мной… И отправьте кого-нибудь к Левкину.

— К… Левкину?

— Он станет утверждать, что понятия не имел о том, что творилось в доме его адвоката. Нам вряд ли удастся доказать обратное, но я хочу, чтобы Левкин ощутил опасность. Этот человек мстителен и влиятелен, и я боюсь, что он точит зуб на прокурора. Если он поймет, что по-прежнему находится в зоне нашего внимания, то, возможно, пересмотрит свои планы и отступит… Так что берите побольше людей, Антон, и выдвигайтесь!

* * *

Мономах достал из сейфа початую бутылку армянского коньяка, подаренную Севаном Мейрояном, и четыре стакана.

— Твой брат, Миша, крут! — провозгласил он, наполнив их примерно на треть и раздав присутствующим: Алле Сурковой, Ивану Гурнову и Михаилу. — Нет, правда, я даже не представляю, как ему удалось такое провернуть!

— Ну он же был не один, — сказал молодой хирург, краснея от удовольствия: его любовь к старшему брату с детства была безусловной и безграничной, поэтому любую похвалу в его адрес он воспринимал как свой собственный успех.

— Ну давайте — за прокурора Пака и за здоровье Марии Семеновой! — провозгласил Мономах, поднимая бокал.

— Кстати, а почему самого Пака здесь нет? — поинтересовался Иван Гурнов. — Он же… как это — герой дня?

— У него язва, — сказал Михаил. — Он все равно не смог бы с нами выпить.

— Жаль… Алла Гурьевна, можете нам хоть что-нибудь рассказать, а? Мне жуть как интересно, что на самом деле произошло!

— К сожалению, всего рассказать не могу — не из-за тайны следствия, к которому вы имели непосредственное отношение, а потому что и сама еще не все до конца знаю. Антон с Дамиром отправились в медицинский центр «Панацея», и пока от них нет известий. Это неудивительно — думаю, они задержатся до утра! Что конкретно вы хотите знать, Иван?

— Ну хотя бы то, как вышло, что Семенова оказалась до сих пор жива. Когда я делал тесты, мы уже предполагали, что ее… того!

— На этот вопрос я могу ответить, — кивнула Алла. — Мария рассказала. Она мало что помнит, так как ее закалывали успокоительными, как буйных пациентов в психушке, однако она все же кое-что слышала и видела. Ей несказанно повезло: по прибытии в медицинский центр ей сделали экспресс-анализы, и выяснилось, что она больна ОРВИ! За день до похищения у нее побаливало горло и был заложен нос. В полусне она слышала, как какие-то люди ругались и спорили из-за этого и говорили, что придется отложить «операцию». Еще они обсуждали, что ее нельзя держать в медицинском центре и нужно куда-то перевезти. Думаю, те, кто руководил процессом в «Панацее», просто-напросто боялись оставлять Семенову там даже под чужим именем, так как ее могли начать искать. Они рассчитывали сразу провести трансплантацию и избавиться от тела, но чем дольше Семенова находилась в центре, тем выше становился риск, что «Панацея» окажется в зоне внимания следственных органов. Видимо, потому-то ее и решили перевезти в пустующий дом адвоката Челищева под присмотр ранее уволенного анестезиолога.