Книга Шпионская леска, страница 48 – Лен Дейтон

— А я что должен делать на этом аукционе? — спросил я вполголоса.

Хоффман не сразу понял смысл моего вопроса. Наконец он хлопнул себя по голове и достал из портфеля каталог марок. Это было роскошное издание — с дюйм толщиной, в яркой суперобложке, напечатанное на прекрасной мелованной бумаге. Неискушенный человек мог принять такую книгу скорее за альбом по искусству, чем за коммерческое издание. Вероятно, аукционы были делом прибыльным, коль скоро их организаторы не жалели средств на такие каталоги.

Хоффман раскрыл каталог и стал листать страницы, время от времени показывая мне наиболее ценные марки и конверты.

— Конечно, наибольший интерес представляют знаки почтовой оплаты старых немецких княжеств: Вюртемберг, Брауншвейг. Есть кое-что из Ганновера, Ольденбурга. А вот марки территорий бывшего немецкого влияния: Китай, Марокко, Новая Гвинея, Того, Самоа…

Я понял, что герр Хоффман заядлый филателист — инструктаж доставлял ему неподдельное удовольствие. Перевернув очередную страницу, он на некоторое время задержал дыхание и проговорил:

— Какие удивительные конверты из Того! — затем стал читать вслух описание этих конвертов.

Но любовь к маркам не мешала Хоффману помнить о своих профессиональных обязанностях. Он спустился с филателистических небес на грешную землю и стал знакомить меня с программой аукциона, напечатанной на внутренней стороне суперобложки. Все расписано по часам: торги будут проходить с восьми утра до трех дня, с часовым перерывом на обед, и каждый лот аукциона должен пойти с молотка в строго определенное время. Аукцион будет продолжаться в течение пяти дней. За это время коллекционерам предлагается купить около пяти тысяч лотов.

— Некоторые богатые коллекционеры отправляют на аукционы своих представителей, чтобы те приобрели ту или иную марку от их имени. За это платят солидный куш… Именно таким «представителем» являетесь вы.

— А почему эти богатые коллекционеры не предлагают свои цены по почте? — спросил я.

Хоффман саркастически улыбнулся.

— Некоторые коллекционеры побаиваются подобных аукционов. Если вы сообщите по почте, сколько вы готовы заплатить за тот или иной лот, аукционист сможет сыграть с вами злую шутку. Видите ли, когда вы сами или ваше доверенное лицо присутствуете на аукционе, у вас есть шанс сэкономить несколько тысяч… Если же вы сообщили в письменной форме, на какую сумму вы готовы раскошелиться — знайте: вы купите желанный лот именно за эту сумму — и ни на доллар дешевле!

Хоффман выжал лимон в стакан с чаем, помешал ложечкой, но, притронувшись к стенке стакана пальцем, решил, что напиток чересчур горяч, и отставил стакан в сторону.

— Простите, я не совсем вас понял…

Хоффман снова улыбнулся:

— Все очень просто: стоит мне заявить в письме, что я готов уплатить энную сумму за такой-то лот, как я узнаю, что предыдущая ставка была всего на пару долларов ниже моей. Я, конечно, приобрету ценную марку, но деньги… — Хоффман вооружился вилкой и стал разглядывать ром-бабу с видом специалиста-подрывника, прикидывающего, в какое бы место заложить заряд динамита.

— Выходит, коллекционеры посылают на аукцион своих представителей для того, чтобы те убедились, что ставки и покупатели — реальные?

— Разумеется. Но и в этом случае нет никаких гарантий, что вас не обжулят. Одни ставки сообщаются по телефону, другие — аукционист зачитывает по письмам… В общем, понять, что происходит на самом деле, просто невозможно.