Книга Джули Чан мертва, страница 22 – Лианн Чжан

Полицейская записывает каждое слово. Я прерываюсь на сбивчивые всхлипы. Целая история одной проблемной девочки. Образец отклонения от нормы. И все это – правда. Может, поэтому слова так легко слетают с губ. Быстро, без раздумий. Может, я давно хотела выговориться, просто ждала, чтобы кто-то спросил. Чтобы кто-то выслушал.

— Я видела, что она потеряна, безнадежна, в глубокой депрессии, будто просто плывет по течению. Я думала, если дам ей где-то пожить, ей станет лучше. Но я не подумала… Забыла про свои лекарства, и теперь она мертва! – Я снова вскрикиваю. – Я так виновата! Что мне делать? Я все испортила! Я все, к чертям, испортила!

Я действительно отравляю всех своим существованием. Почему я все время вру? Что со мной не так?

Горло сжимается. Воздух с трудом проходит в легкие. Кончики пальцев покалывает. В глазах вспыхивают искры.

— Все в порядке, – сотрудница полиции кладет руку мне на спину. – Дышите. Не нужно больше ничего говорить. Все ясно.

Я всматриваюсь в ее лицо. Когда ловлю ее взгляд – влажный, полный сочувствия, – я понимаю, что мне все сошло с рук. Она приняла мои слова за правду, проглотила их без остатка.

Она верит мне.

Она верит, что я – Хлоя.

Кольцо, которое я все это время сжимала в кулаке, нагрелось от тепла моей ладони. Я надеваю его на указательный палец. Оно скользит легко, без сопротивления, будто всегда принадлежало мне.

— У вас есть кто-то, с кем вы можете остаться сегодня, чтобы не быть одной?

— Родители.

Слова выходят сами собой, без запинки. Будто душа Хлои вселилась в меня, потянула за мышцы лица, подействовала на голосовые связки.

Парамедики выходят с носилками. На них – Хлоя, тело накрыто, лица не видно. Ее уносят. Она исчезает за дверями лифта. Вот и все. Ее больше нет.

Полицейская остается, тихо говорит, что ей нужно переписать данные с удостоверения личности. Дата рождения, адрес, все остальное.

Она доводит историю Джули Чан до конца.

И кладет начало моей.

На ночь я снимаю номер в отеле.

Как в тумане, принимаю душ. Горячая вода бьет по голой коже, струи стекают по бедрам, пар поднимается вверх. Шампунь пахнет персиком и грушей Бартлетт. Запах пропитывает волосы и кожу, становится приторным, тошнотворно сладким, как переспелый фрукт. Почти гнилой. Как… тело Хлои.

Я резко сжимаю губы, задерживаю дыхание, но запах уже проник в нос, спустился в горло, начал обволакивать все изнутри, как густой сироп. Меня выворачивает, я в панике смываю шампунь. Из-за моих поспешных действий пена стекает по лбу и попадает под тонкую кожу века, в глаз, жжет, щиплет. Я брызгаю водой, тру раздраженную кожу. Но ничего не проходит. Ни жжение, ни запах.

Запах Хлои.

Хлоя. Хлоя. Хлоя.

Я вываливаюсь из душа, с пеной в волосах, заворачиваюсь в полотенце. Стою, дрожа, как мокрая собака, прокручивая в голове все свои ужасные слова, произнесенные за последние часы.

Моя сестра умерла, моей близняшки больше нет, и все же…

Я украла ее жизнь.

Заняла ее место.

Забрала все, что ей принадлежало.

Кольцо, которое я надела раньше, вдруг кажется слишком тугим, слишком горячим – напоминание о моем преступлении, обжигающее доказательство моей жестокости. Я срываю его с пальца и бросаю в сторону. Оно со звоном прыгает по плитке куда-то в сторону, куда именно – я не вижу.