Книга Джули Чан мертва, страница 19 – Лианн Чжан

— Вы знаете, как она умерла? – спрашивает сотрудница полиции.

Я пожимаю плечами. Слежу за движениями ее ручки. Она снова смотрит на меня. Мне хочется провалиться сквозь пол.

К нам подходит парамедик, показывая флакон с «Элавилом».

— Узнаете?

Я видела его на столешнице, поэтому киваю. Но зачем он спрашивает? Он думает, Хлоя выпила слишком много этого лекарства? У нее передозировка?

— Это ваши таблетки?

Мысль о возможной причине ее смерти так накрывает меня, что я киваю, ни о чем не думая. Когда я понимаю, что именно он спросил, уже поздно – он переходит к следующему вопросу.

— У вашей сестры были проблемы с употреблением различных веществ?

Хлоя и зависимость – это не укладывается у меня в голове. Она всегда показывала себя «правильной девочкой», пропагандировала имбирные шоты и сельдерейный сок, рассказывала, как «восстановить микробиом кишечника». Но соцсети – это ведь искусственная искренность, тщательно выстроенный образ для публики.

Я вспоминаю холодильник, бутылки алкоголя. Неужели? У нее были проблемы со спиртным или наркотиками?

Эта мысль бьет под дых. Я думала, у нее идеальная жизнь, а на самом деле мы обе были несчастны – просто по-разному.

— Не знаю, – говорю я. – Она хорошо умела все скрывать. У нее… ну… передозировка или что?

— Не могу сказать наверняка. Передозировка ТЦА встречается не так часто, – он встряхивает флакон. – Только если у нее было какое-то заболевание, повышающее риск судорог.

— Судорог?

Слово так резко и сильно обрушивается на меня, ребра будто стягивают корсетом.

— В дыхательных путях была пена. Это нетипично для передозировки ТЦА, если только не было судорог.

Я обнимаю себя, пытаясь унять дрожь. Вспоминаю ее звонок – хрипы, захлебывающийся звук.

— Вы не знаете, была ли у вашей сестры эпилепсия или проблемы с сердцем?

— Может быть. Я не знаю.

Голос Хлои вспарывает мне сознание. «Ошибка». Она случайно приняла слишком много таблеток? Или собиралась это сделать, но потом передумала? Если так, почему не позвонила в 911? Она сказала: «Прости». Я точно это слышала. За что она извинялась?

Парамедик, сотрудница полиции и Рамос – все смотрят на меня. Кто-то, видимо, задал вопрос, но я не услышала – запуталась в мыслях.

Я собираюсь извиниться, но парамедик говорит:

— Вижу, у вас шок. Дадим вам минутку прийти в себя. Вы знаете, где ее документы? Нам нужно составить отчет.

— Н-нав… наверное, в квартире.

— На столе был рюкзак. Ее вещи там?

Он говорит о моем рюкзаке.

О моих документах.

Мир на несколько секунд замирает, что-то застревает у меня в горле.

— Мисс Ван Хейзен? – Рамос машет рукой перед моими глазами, его голос отдается по коридору эхом.

Мисс Ван Хейзен.

В голову проскальзывает нелепая мысль.

Совершенно неправильная и в то же время такая соблазнительная, как ярко-красное устройство пожарной сигнализации, за ручку которого нестерпимо хочется дернуть.

Будто в замедленной съемке я поворачиваюсь в сторону ее квартиры – роскошные полы, безупречные диваны, дорогие украшения. Разве справедливо, чтобы жизнь Хлои просто исчезла? Превратилась в воспоминание, когда столько людей готовы убить за ее место?

Если я уйду отсюда сегодня как Джули, у меня не будет ничего. Гниющий дом. Тупиковая работа в «Суперфудс». Пустой банковский счет. Никакого будущего. Никаких друзей. Никакой семьи, кроме тети и кузена, которым я никогда не была нужна. У меня даже не будет сестры-стервы, на которую можно злиться.