Книга Джули Чан мертва, страница 134 – Лианн Чжан

— Спокойной ночи, – говорю я.

— Спокойной ночи, – отвечает Белла Мари.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Спокойной…

Их дыхание замедляется, Белладонны погружаются в сон.

Я не сплю. И я жива.

И, черт возьми, все это происходит на самом деле.

Но сначала – Ай.

Несмотря на то что мармеладки действуют как следует (и, возможно, их производство и продажа незаконны), я не могу позволить себе ни малейшей ошибки. Если хоть одна из этих красоток проснется, все кончено. И я до сих пор не уверена, правильно ли поступаю. Мои ли это мысли? Или их внушил мне Это? Но Это не может быть реальным. Правда? Правда?

Слыша, как колотится в груди сердце, я осторожно высвобождаюсь из сети их гибких тел, отодвигая руки и ноги так, словно дотрагиваюсь до спящих змей. Кровать покачивается, но я упрямо пробираюсь к краю. Келли тихо стонет во сне, и я замираю, меня прошибает током. Она чмокает губами, будто пробует что-то вкусное, и хихикает. Остальные подхватывают тихий смех, и у меня по спине бегут мурашки.

Я соскальзываю с кровати и приземляюсь на носки, тихо-тихо.

Бунгало скрипит. Ветер хлещет по соломенной крыше, свистит в щелях окон. Дверь с тихим скрипом открывается, выпуская меня в ночь. Прежде чем ее закрыть, я замираю, прислушиваясь, не проснулся ли кто.

По комнате разносится лишь глухое похрапывание, глубокие вздохи и выдохи. И стук моего сердца.

Я медленно выпускаю воздух и осторожно закрываю за собой дверь.

На улице я настороженно оглядываюсь, не бродит ли где персонал. Ни одного работника с голливудской улыбкой не видно.

Прохладный вечерний воздух смешивается с туманом и дождем. Я держусь линии деревьев, пока наконец не добираюсь до фермы, а там крадусь в деревянный сарай. Ржавая дверь с визгом открывается. Я оборачиваюсь, не услышал ли кто. Тишина. И кромешная тьма.

В сарае темно. Я шарю руками по стенам в поисках выключателя, но ничего не нахожу.

Жаль, что я не взяла телефон, был бы хоть фонарик. Вижу только размытые силуэты: полки, ящики, брезент. Тени бегут за тяжелыми облаками, закрывающими луну. Что-то шуршит по полу. Я вздрагиваю, вспоминая о мышах. Краем глаза замечаю что-то знакомое, похоже на рукоять топора. Я бросаюсь к нему, но это всего лишь мотыга.

Сзади раздается скрип.

Волоски на затылке встают дыбом. Неужели за мной кто-то наблюдает?

Бах!

Дверь сарая захлопывается, стены содрогаются. Пыль с полок взлетает и оседает на лице. Я разворачиваюсь к двери.

Там тень. Фигура с топором, лезвие которого направлено на меня.

Я пытаюсь закричать, но не могу. Сердце застряло в глотке, паника захлестывает меня, не давая шевельнуться.

Фигура поднимает руку, я отшатываюсь, пытаюсь спрятаться за ящиками, но свет загорается раньше. Мотылек бьется о лампу.

— Ты будто призрак увидела.

Я моргаю, привыкая к свету.

Это всего лишь Виктор.

Я молча смотрю на топор. Похоже, Виктор пришел не по мою душу. Мне ничто не угрожает… пока.

— Н-ну, – я киваю на топор.

— А! Я просто убирал его после заточки. – Он замахивается им в мою сторону, и я отпрыгиваю.

— Ты что творишь?!

— Прости! Я просто хотел показать результат.

— Эм… правда? – Я осторожно подхожу и смотрю на лезвие. Оно идеально отполировано, блестит, как зеркало, в котором отражается его довольное лицо. – Очень… острый.