Книга Безмолвный перевал, страница 22 – Александр Тамоников

Девушки, которых он назвал, — писаные красавицы из старинных афганских преданий, вроде Василисы Прекрасной из русского фольклора.

Совершив покупки, пуштуны удалились, не переставая зубоскалить и оглушительно смеяться друг над другом. Богданов нередко подходил к седому торговцу у чайханы, но всякий раз делал вид, будто идет мимо. Так и сегодня полковник направился своим путем.

— Эй, шурави, американские вещи есть! — окликнул старичок русского, исполняя заведенный ритуал. — Подходи, подходи давай! Хорошие американские вещи.

* * *

По всему Афганистану, от столицы до глухих кишлаков, торговцы знали о непостижимой страсти русского Ивана к барахлу, на котором нарисованы торговые марки вражеской страны. Откуда у наших взялось странное желание обзавестись хоть чем-то американским, полковник не представлял, даже голову ломать не хотелось. Оставалось принять как факт, что обладание чужеземными шмотками и прочими товарами возвышало советского человека в собственных глазах и даже в глазах окружающих. Афганские торговцы любого рода-племени — хоть пуштуны, хоть таджики — так и вовсе не заморачивались вопросами о вкусах и предпочтениях своих клиентов. Берут? Значит, надо предлагать! Бизнесмену главное — сбыть с рук за красную цену. Вот и берегли для «шурави» джинсы, футболки, зажигалки и прочие заокеанские штуки.

Неспешно, расслабленной походкой, Богданов приблизился к дедушке, поприветствовал и почтительно осведомился:

— Как ваше драгоценное здоровье, отец?

Говорил полковник на пушту плохо, с сильным русским акцентом, но из частого общения со старичком научился уверенно выстраивать многие фразы. Дедок закивал от благодарности за внимание и вежливость, отвечая:

— Аллах милостив, есть силы сидеть здесь, на пропитание зарабатывать. Одна беда — спина жутко ноет.

— Чем лечите?

— Лечение у нас простое. Табиб пришел, у него хикаят есть. Следом мулла пришел, у него фатиха есть.

Старичок захихикал, глазки его превратились в щелочки, исчезнув среди глубоких морщин на коричневой коже. Какой тонкий восточный юмор, однако! Врач приносит больному в помощь анекдот, священник — отходную молитву.

— Вам бы меньше на земле сидеть, уважаемый, — сочувственно отозвался Богданов.

— Лучше сидеть на земле, чем занять чужой стул, — назидательно, но с прежней улыбкой произнес торговец. — Чего хочешь?

— Мне бы бритву, — произнес Богданов кодовую фразу.

Американские, да и любые другие бритвы в Афганистане по понятным причинам бешеным спросом не пользовались, поэтому их пронырливые барыги закупали специально ради того, чтобы перепродать русским.

— Зачем в твоем возрасте бриться? — для вида поворчал старичок. — Бороду отпустить давно пора. Солидный мужчина, воин, а без бороды ходишь, как юнец какой!

— Это я своим парням беру, — оправдывался полковник, озорно блестя глазами.

— Если парням, то ладно, — опять заулыбался торговец и достал из мешка бритвенный станок, приговаривая: — «Шик»! Лучшая американская бритва! Все ее просят, я для тебя одного берегу.

— Хорошая бритва, — согласился Богданов. — А еще такая есть?

Пуштун внимательно посмотрел на русского:

— Есть. Тебе срочно надо?

— Срочно.

— Если через час придешь, то купишь. Приходи на обычное место.

— Устраивает.

На прежнем месте через час. Все понятно. Там, за стеной наполовину обрушившегося дома-мазанки на окраине Гиришка, русского будет ждать информатор-белудж по имени Балох. Полковник поблагодарил старого торговца, взявшего на себя роль связного, и пообещал непременно прийти, после чего рассчитался «за бритву» (фактически — за оказанную услугу) и отправился назад в лагерь. С ребятами еще нужно о многом потолковать перед началом сложной и опасной операции.