Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 56 – Рина Белая

— У тебя часы не идут, — тихо сказал Вася, подходя ближе. — Хочешь, я попробую починить?

Граф медленно повернул голову в его сторону. Взгляд его был тяжелым, будто за ним стояло не одно столетие.

— Время — это условность, — ответил он, и на миг показалось, что в зале стало еще тише.

Он сделал шаг вперед. Тени от свечей дрогнули, и его голос вновь наполнил пространство:

— Познакомься с Лилианой Морвейн, благородной девицей, воспитанной в эпоху, когда честь была законом, а молчание — добродетелью. Она идеальна. Молода и невероятно красива. Умеет слушать и не требует быть услышанной. Никогда не спорит. Не стареет. Не устает. Она безупречна в быту: ухаживает за домом, следит за порядком, готовит и убирает. Внимательна, тиха и обходительна, с безупречными манерами и тонким вкусом…

Граф говорил около пятнадцати минут, перечисляя достоинства Лилианы Морвейн с точностью чиновника, зачитывающего давно заученный текст — сухо и монотонно, с полным отсутствием интереса к содержанию.

— Так это же не женщина, а мечта! — вырвалось у Васи, и он чуть не хлопнул себя по лбу от восторга.

— Она самая, — кивнул граф, не меняя выражения лица.

Прошло несколько томительных секунд. Потом еще. Время будто застыло.

Вася ждал. Но ничего не происходило.

— Э-э… так где же она? — наконец спросил он, неловко оглядываясь.

Граф медленно повернул к нему голову. Улыбка скользнула по его губам — слишком быстро, чтобы можно было понять, было ли в ней хоть что-то человеческое.

— У нее есть лишь один недостаток.

— Какой? — осторожно спросил Вася.

— Женщина-мечта не может жить в мире живых.

Вася помолчал, почесал затылок, затем кивнул:

— Ну… логично. Как минимум, — и, чуть оживившись, добавил: — А где же она живет?

— В мужских мечтах, — спокойно произнес граф.

— А-а… понятно… — пробормотал Вася, уставившись в пол.

Почему-то от этой мысли стало тоскливо.

— Но ты можешь увидеть ее отражение. В зеркале.

Вася посмотрел на зеркало. На его гладкой, все еще чуть затуманенной поверхности начал медленно, словно сквозь утренний туман, проступать силуэт девушки. Когда он вырисовался полностью — Вася замер.

Она и впрямь была красива.

Это была та редкая, забытая красота, которую не создают — с ней рождаются. Ее лицо, бледное, как фарфор, с ясными глазами и легкой, едва уловимой улыбкой, выглядело так, будто его писали старинной кистью при свете свечей.

На девушке было платье, достойное ее происхождения: сложного кроя, с высокой линией шеи и длинными рукавами, из тяжелой ткани с матовым блеском. Цвет — глубокий и благородный, как вино.

Вася, как и следовало ожидать, немного растерялся. Все-таки не каждый день перед тобой появляется женщина мечты. И смотрит на тебя так, будто именно ты — центр ее внимания. Он прокашлялся, выпрямился и сказал:

— Здравствуйте.

Девушка ответила легким, почти невесомым поклоном головы и скромной, сдержанной улыбкой.

— Следуй за Лилианой. Она проводит тебя, — произнес граф спокойно, почти вежливо, но в голосе чувствовалась холодная неизбежность, от которой у Васи заломило в затылке.

— К-куда?.. — с трудом выдавил он, чувствуя, как пересохло во рту.

Граф задержал не нем взгляд. На мгновение уголки его губ дрогнули.

— В пыточную, — ответил он. — Будем доводить твою кровь до нужной густоты. Медленно. Ведь истинное удовольствие не терпит суеты, — сказал он с такой интонацией, что невозможно было понять: то ли пошутил, то ли просто сообщил факт.