Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 55 – Рина Белая

Они шли сквозь мрак — плотный, влажный, тянущийся за ними, как ткань ночи, — пока перед ними не вырос силуэт замка.

Они прошли сквозь сад черных роз, меж колючих стеблей, и Вася почувствовал, как под ногами хрустят бархатные лепестки, опавшие, но не сгнившие. В этом саду даже смерть не торопилась завершать свое дело.

Впереди возвышалось крыльцо — широкое, со ступенями, чьи края были стерты до полукруга, и перилами, изъеденными временем. Едва Вася поднялся, тяжелые створки дверей с глухим скрипом распахнулись. Медленно, но решительно, словно их толкнул не ветер, а чья-то невидимая рука. Чья-то воля. Безмолвная. Древняя.

Темнота внутри выдохнула ему навстречу — прохладная, пахнущая камнем, свечным воском и чем-то еще… старым, почти забытым.

Вася невольно остановился на пороге.

Потом почесал затылок и шагнул внутрь.

Так Вася, сам того не желая, оказался в логове вампира — существа, что держит миры за ниточки, которое играет в шахматы чувствами, судьбами, империями.

Записывайте свои мысли. Или хотя бы списки покупок. Это заземляет.

Стоило Васе переступить порог, как замок будто пробудился. Разом вспыхнули свечи — десятки, сотни, тысячи. Они были повсюду: высокие и тонкие, словно лучевые кости, они тянулись из настенных держателей. Более массивные, длинные, похожие на бедренные кости, покоились в тяжелых канделябрах, стоящих вдоль стен. Их свет не рассеивал тьму — лишь подчеркивал ее, делая плотнее, рельефнее.

Граф, не проронив ни слова, повернулся и начал подниматься по широкой лестнице со стертыми краями ступеней. Вася, не раздумывая, последовал за ним. Вдоль перил из темного дерева — снова свечи.

Воздух на втором этаже был гуще, как в старой библиотеке, где пахнет кожаными переплетами, пылью времени и чем-то еще… чем-то неуловимым, но тревожным.

Узкий коридор вел вглубь замка, туда, где все становилось темнее и тише.

Стены, казалось, впитывали звуки, и Вася вдруг понял, что уже давно не слышит даже собственных шагов. Все вокруг было, как в полусне.

Массивные двери распахнулись, и Вася вошел в главный зал.

Он был по-настоящему велик — потолок терялся в темноте под сводами, а стены тонули за тяжелыми, густо бордовыми шторами.

На одной из стен висел огромный портрет в массивной раме. На нем был изображен граф, все тот же, только… моложе.

На другой — камин из черненого камня, но в нем не было ни жара, ни углей — лишь холодная, глухая тишина.

Рядом с камином возвышалось зеркало — почти в рост человека, в изящной раме, покрытой старым серебром, потемневшим от времени. Его поверхность была идеально чистой, но казалась слегка потускневшей, как будто внутри таилась легкая дымка.

Когда Вася случайно взглянул в него, ему показалось, будто он уловил в зеркале движение — легкое, скользящее, как вздох. Он обернулся, но за спиной никого не было.

Вася нахмурился, но не придал этому значения. Пожал плечами и продолжил рассматривать убранство комнаты.

Из мебели — кресла с высокими спинками и гладкими, как зеркало, деревянными подлокотниками. Стол с витыми ножками, покрытый тканью цвета давно пролитого вина. И в углу напольные часы. Тяжелые, строгие. Корпус гладкий, почти черный, с темными вставками, напоминавшими засохшую кровь. Циферблат под стеклом был затянут сетью мелких трещин, стрелки застыли. Маятник недвижим. Они не тикали. Не дышали. Будто их сердце, в какой-то давно ушедший момент, забыло о своем предназначении.