Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 46 – Рина Белая

Где-то рядом, чуть сбоку, в мягком полумраке под ветвями, Вася услышал голоса ее подруг. Они говорили как бы невзначай, но с тем расчетом, чтобы их услышал тот, кто стоял рядом.

— Нашей Мираэлин всегда нравились… не от мира сего, — сказала одна с нежной иронией, за которой пряталась легкая тревога за Мираэлин, за то, как сильно она умела ошибаться в мужчинах.

— Он такой… обычный, — протянула вторая с мелодичной интонацией. — Стоит, будто ему холодно. И держит чашу, как будто боится ее уронить.

Услышав это, Вася почувствовал, как уши начинают гореть. Он опустил взгляд — что не ускользнуло от внимательного взгляда третьей эльфийки:

— И смотрит не вдаль, на звезды, а себе под ноги.

— И пахнет он… — добавила четвертая, — не росой и не луговыми цветами. А как… старая куртка и пыльная дорога.

Мираэлин сделала полшага ближе. Ее взгляд снова нашел его. В нем не было ни сожаления, ни сочувствия, ни даже той печальной ясности, которую он однажды видел у озера.

В нем было что-то новое.

Искренний интерес. И опасная нежность.

Будто она увидела в нем не просто человека в мятой рубашке, а какой-то особо редкий вид оленя обычного, занесенного в эльфийскую Красную книгу.

— Не слушай их, — сказала она тихо, как будто знала:

«Олени обычные — скромные и пугливые. Встречаются крайне редко. Реагируют на женщин как на угрозу».

Она склонила голову так, чтобы свет от ближайшего светлячка лег на ее лицо и серебристые волосы, заплетенные в косы.

— Эта ночь особенная. Она словно соткана из света и шелеста листьев. И, возможно, одна из мелодий ждет, чтобы ты сделал первый шаг.

На миг ее взгляд задержался на его лице.

— Я бы пошла по следу этой мелодии… если бы ты предложил идти вместе.

Вася моргнул.

Раз.

Другой.

Сигнал пошел.

Где-то в мозгу замигал старый, пыльный маршрутизатор, заскрипели шестеренки, запищал внутренний модем. Он почти физически почувствовал, как у сознания сначала подгружается фон, потом контекст, и наконец…

До Васи дошло.

Не сразу. Но дошло.

— Это ты… типа танец предложила? — переспросил он медленно и с полной серьезностью.

В уголках ее губ появилась легкая улыбка.

Его дыхание сбилось, взгляд дернулся вбок, потом вверх, потом в пустоту. Его явно бросило в жар.

Он резко выпрямился, сунул ей в руки чашу с финиками — с видом, будто вручает боевое знамя — и, не сказав ни слова, повернулся и пошел прочь. Целенаправленно, уверенно и подозрительно быстро.

— Постой! — позвала она. Не громко, но с той самой интонацией, от которой у любого нормального парня должно было екнуть в сердце.

У Васи екнуло. В коленях.

Он ускорился.

Мираэлин поспешила за ним.

Он свернул к деревьям, вывернул влево, потом вправо — и, наконец, нашел спасение.

Куст.

Настоящий. Плотный. С множеством листьев и темной нишей внутри — такая зеленая нора, идеально подходящая для экстренной социальной изоляции.

Вася нырнул в него с профессионализмом партизана.

Сел.

Замер.

Задержал дыхание.

Снаружи послышались шаги. Она остановилась где-то рядом. Он чувствовал это — всем телом, которое очень хотело провалиться под землю.

Но спустя несколько мгновений она ушла.

Вася вздохнул, уткнулся лбом в колени и пробормотал сквозь зубы:

— Да чтоб меня в задницу тролля экспрессом, и без остановок…

И тут же застыл.