Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 49 – Рина Белая

— …Это уже неважно, — тихо закончила она.

Затем просто развернулась и пошла прочь, не оглядываясь.

Вася остался стоять один, окруженный тишиной… и подозрительно наблюдающим за ним кустом.

Он тяжело вздохнул, развернулся и медленно побрел домой. С каждым шагом он удалялся от площади, где мерцали светлячки и звучала волшебная музыка.

И чем дальше он уходил, тем плотнее сгущалась ночь.

Поднявшись по лестнице, он вошел в комнату, опустился на кровать, не раздеваясь, и долго лежал, глядя в темноту.

Мысли были ясные, как день, что еще не наступил, но уже где-то готовился.

Если Тома не найдет Руну Здравого Смысла — она останется здесь, в этом мире. И откроет свою школу. Если найдет, то вернется домой.

Руна Здравого Смысла — это ключ.

Выход.

Может быть, даже единственный.

И в этой простоте было что-то пугающее. Потому что, если она найдет Руну, то уйдет. А он останется. Один. В этом безумном, мускулисто-магическом мире. Где каждый день — испытание для здравого смысла, а само существование кажется нереальным.

Нет. Он должен найти этот ключ первым. И когда найдет, он предложит ей уйти. Вместе.

Вася лежал, глядя в темноту, но в этой темноте уже не было страха.

В ней был смысл.

Тот самый, здравый.

Который стоит искать — не ради мира, а ради человека.

Уют — это где? Там, где тебя понимают, или там, где есть батареи?

Рассвет пришел в Летавинь неслышно — как дыхание ветра после долгой тишины. Впервые за сезон лес проснулся не в золотом часе заката, который эльфы хранили как источник магии и постоянства, а в новом, незнакомом свете.

Первые лучи скользнули по листве, дрожа на ней, как свет, проходящий сквозь воду. Все казалось нереальным, но в этой нереальности было что-то удивительно живое, почти домашнее. Воздух был свежим, хрустящим. Он пах росой и чем-то древним, как будто сам лес вспоминал, каково это — встречать утро.

Под широким деревом, на скамейке, явно чуждой этому миру, сидел Вася. В джинсах, потертых на коленях, и свитере горчичного цвета. Немного помятый, немного неуместный, но полный сил и желания оставить город совершенных эльфов и идти дальше.

Рядом сидел Эл’навиэль. Он смотрел на Васю как смотрят на человека, который сделал странный, но очень честный выбор.

Между ними лежал темный, видавший виды рюкзак с поскрипывающей застежкой.

Эльф протянул Васе свиток — карту их мира.

Вася взял ее осторожно, как хрупкий подарок.

— Благодарю тебя, дружище… — он запнулся, осознав, где он и с кем, — то есть… наставник. Спасибо. От всей души.

Эл’навиэль кивнул. В его глазах была тишина деревьев и глубина озер, и, кажется, даже легкое понимание того, что значит «дружище».

— Куда ты теперь, ученик Вася?

Вася развернул карту, изучая ее так, словно смотрел не на бумагу, а на возможность. Он провел пальцем по извилистым тропам, прищурился, глядя на странные названия, будто надеясь угадать, что за ними скрыто.

— Жаль, что здесь нет Прямой Дороги домой… — пробормотал он, словно обращаясь к самому себе.

— Быть может… дорога в твой дом не так уж сильно отличается от той, что ведет в Летавинь, — сказал эльф мягко, и в его голосе звучала уверенность древнего, который знал: самые верные пути редко бывают прямыми.

Вася на мгновение замер, а потом кивнул — не слишком уверенно, но искренне.