Книга Чужак и не его Сновидица, страница 224 – Рина Белая

Он снова ненадолго замолчал.

— Эдгар дал Кассии имя и защиту, когда за ней не стояло никого. Она вернула его дому будущее, на которое он уже не смел надеяться. Ни один из них не сумел бы изменить свою судьбу в одиночку.

Он обвел аудиторию спокойным взглядом.

— Получив влияние, Кассия не забыла о тех, кому не посчастливилось встретить своего Эдгара. Она добивалась пересмотра приговоров, брала освобожденных одаренных детей под защиту дома Калдвейнов и нанимала наставников, способных помочь им справиться с даром. Со временем основанные ею приюты превратились в первые школы для одаренных.

Вокруг продолжали скрипеть перья. А я сидела, подперев голову рукой, и пыталась понять, что это сейчас было.

По плану мы должны были разбирать события после осады Трех Мысов – всего полувековой давности. Вместо этого профессор без всякого объяснения отбросил нас на три с лишним столетия назад, к первым дирижаблям и временам, когда в Морвене еще не существовало школ для одаренных.

И все ради истории землевладельца, который спас безродную девушку от костра, а она в ответ поставила свой дар на службу его дому.

Намек получился настолько прозрачным, что оставалось лишь удивляться, почему Гэвин сразу не написал на доске предложение руки и сердца. Графское имя и шоколадные конфеты в зеленой обертке прилагаются.

Неужели он и правда считал это справедливым? Его имя, защита и место рядом с ним – в обмен на право его семьи распоряжаться мной и моим даром до конца моей жизни.

А какие у меня, собственно, оставались варианты?

Иркалл и демон с серебристыми глазами?

Стоило вспомнить о Мархусе, как меня швырнуло в темноту воспоминаний, где не было места благородным компромиссам. Я почувствовала его ладонь на моих запястьях, тяжесть тела между бедер, его глубокие, беспощадные движения, от которых я выгибалась навстречу, уже не пытаясь сдержать стон удовольствия. Он забирал меня целиком, заставляя принимать его злость, его жажду и нечеловеческую силу.

Гэвин продолжал говорить о заслугах Кассии, а я сидела в последнем ряду и снова чувствовала внутри Мархуса.

Я сжала колени, но движение лишь усилило жар. Влажная ткань панталон неприятно липла к коже, безжалостно выдавая правду: мое тело не просто хотело Мархуса – оно требовало его прямо сейчас, до боли, до дрожи, до невозможности думать о чем-либо еще.

Я втянула холодный воздух через стиснутые зубы и заставила себя оборвать воспоминание. Все. Хватит.

Вернуться к этому больному ублюдку – все равно что самой взойти на жертвенный алтарь и покорно подставить шею под занесенный топор палача.

Нет. Я лучше сдохну, чем стану для него постельной игрушкой с полезным даром.

Когда лекция закончилась, я поднялась вместе со всеми и вышла в коридор, каждую секунду ожидая, что за спиной прозвучит мое имя.

Но Гэвин меня не остановил.

На обед я пришла почти перед самым закрытием. В трапезной оставалось всего несколько человек, служители уже собирали пустую посуду и вытирали столы. Я взяла оставшуюся еду и устроилась за дальним столом спиной к залу.

Каша успела остыть и покрылась тонкой пленкой. Я размешала ее ложкой, отправила в рот первую порцию и почти сразу почувствовала тепло. Оно коснулось шеи под волосами и медленно скользнуло вниз, будто чьи-то пальцы лениво провели вдоль позвоночника. Я осторожно размяла шею, словно та затекла от долгого сидения, и продолжила есть. Тепло исчезло, и я решила, что мне просто не хватает сна.