Книга Чужак и не его Сновидица, страница 133 – Рина Белая

— Мирена, успокойся, – прозвучал прямо над ухом мужской голос. – Слышишь меня? Все хорошо. Я не желаю тебе зла.

Нет.

Ничего не было хорошо.

И только когда наставница торопливо вложила мне в ладони знакомое тяжелое стекло, все внутри вдруг судорожно дернулось – и затихло.

Пальцы мгновенно сомкнулись вокруг холодного основания.

Шар.

Он был здесь.

Я втянула воздух, прижимая его к груди.

Реальность там, где есть этот шар.

Паника отступила почти так же резко, как накатила.

Когда я снова открыла глаза, за ширмой уже горел мягкий вечерний свет. Я тут же нашла взглядом шар – он стоял на тумбе. Сначала он расплылся мутным пятном и несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь собрать изображение воедино. И только когда мне это удалось, поняла, что это не сон.

Узкая кровать, тяжелое шерстяное одеяло. Белая ширма, плотно отгородившая мою койку от остальной палаты. Тихий звон стекла где-то за тканью. Запах горячих трав и лекарств, въевшийся в воздух, – все говорило о том, что я снова в лечебне.

Рядом тихо скрипнуло кресло.

— Сновидица?.. – осторожно прозвучал знакомый голос.

Я повернула голову.

Килан сидел у кровати, ссутулившись и упершись локтями в колени. Волосы у него торчали в разные стороны, будто он весь день запускал в них пальцы, а в карих глазах застыло напряженное беспокойство.

— Забираю все свои слова обратно, – пробормотал он, опуская голову и пряча взгляд. – Твой магистр еще более безумен и ужасен, чем мой.

Я попыталась усмехнуться, но получилось что-то короткое и жалкое. Горло тут же сжало кашлем, в груди болезненно дернуло, а по телу тяжелой волной прокатилась слабость. Меня явно подлатали: переодели в сухую сорочку, укрыли одеялом, обложили грелками и, судя по противному привкусу во рту, напоили чем-то горьким. Но внутри все еще было так плохо, будто холод из подземной кельи успел въесться под кожу и застрял там, между ребер. Стоило мне только попытаться приподнять голову, как к горлу мгновенно подкатила тошнота, а свет настенной лампы расплылся перед глазами мутными яркими кругами.

— Воды хочешь?

Я закрыла глаза и покачала головой.

— На тебя сейчас смотреть страшно, – выдохнул он, запуская пятерню в волосы. – Ты бледная как стена.

Я едва заметно дернула уголком губ. Сравнение показалось странным: стены в Крыле Лекарей были сложены из темного камня. А вот простыня после кипячения подошла бы куда лучше.

Я попыталась это сказать.

Из горла вырвался хриплый звук, больше похожий на скрежет плохо смазанной двери. Потом кашель снова царапнул грудь изнутри, и я зажмурилась, вцепившись пальцами в край одеяла.

Килан замер, пытаясь разобрать хоть слово.

— Прости, Сновидица, я не совсем понял, что ты сейчас пыталась сказать, – произнес он, наклоняясь ближе. – Но если это было признание в любви, вынужден тебя огорчить: я принимаю только внятные и красиво оформленные признания. Желательно с конфетами.

Вместо ответа из моей груди вырвался ломаный сухой смешок, который уже на следующем вдохе перешел в удушливый кашель.

Килан мгновенно изменился в лице. Его напускная веселость слетела, уступив место настоящей панике. Он вскочил, подхватил меня за плечи и помог наклониться вперед.

— Тсс, тихо, тихо! – быстро зашептал он, испуганно косясь на грубую ткань ширмы. – Умоляю, потише! Если дежурная сестра увидит, что я довел тебя до приступа, она вышвырнет меня отсюда, как бродячего кота. Дыши медленнее. Вот так… хорошо…