Книга Чужак и не его Сновидица, страница 132 – Рина Белая

От этой мысли все мое тело судорожно вздрогнуло, заставив лежащего рядом пса испуганно вскинуть голову. Буран шумно выдохнул, тяжело поднялся на лапы и начал беспокойно ходить по келье.

Страх резко ударил в грудь. Я закашлялась и распахнула глаза, сразу уставившись на стеклянный шар.

Реальность там, где есть этот шар.

Мне нельзя было думать о чужаке. Мысли о нем могли утянуть меня в долину Арен. И тогда магистр Дорн получит прямое доказательство своей правоты: дар есть, Мира – проводник. Сделка с чужаком будет разрушена, семья Гэвина погибнет, а о свободе в Обители можно будет забыть навсегда.

Я заставила себя сосредоточиться на физической боли: на першении в горле, на ломоте в суставах, на ледяном камне под щекой и тяжелом ознобе, пробирающем тело до костей.

Буран заскулил и начал царапать когтями промерзшие плиты. Звук доносился будто издалека – глухой, словно уши забило ватой. В какой-то момент мне показалось, что в коридоре снова раздались шаги. А потом я услышала голос Дорна.

Я даже попыталась разлепить глаза. Передо мной качнулась размытая темная фигура. Магистр что-то резко сказал, и по одному только тону стало ясно: он едва сдерживает злость. Наставница торопливо ответила ему, но слов я уже не разобрала. Только увидела, как Дорн коротко качнул головой. А потом темная фигура снова растворилась в полумраке коридора.

И все продолжилось.

Время окончательно потеряло форму.

Дышать становилось все тяжелее. Ломота в суставах переросла в тупую, изнуряющую боль во всем теле. Начавшийся кашель не давал мне провалиться в сон. При каждом спазме легкие будто вспыхивали изнутри огнем, зато это заставляло меня судорожно хватать воздух и снова возвращало в реальность.

Буран больше не скулил. Он ушел в самый дальний угол кельи и лег там, свернувшись плотным клубком. В неярком свете лампы его серая шерсть почти сливалась с камнем. Я долго всматривалась в темноту, пытаясь уловить хотя бы слабое движение ребер, но так и не смогла понять, дышит пес или уже нет.

Сквозь вязкий шум в ушах до меня вдруг донеслись голоса.

Один – высокий и встревоженный – явно принадлежал наставнице, но второй, мужской и резкий, не имел ничего общего с голосом Дорна. Это был кто-то другой. Он что-то требовал, перебивал женщину, но слова расплывались, и смысл ускользал. В какой-то момент металлическая решетка с грохотом лязгнула, и этот звук будто прорезал тяжелый туман в голове.

Кто-то быстро вошел внутрь.

Чьи-то руки уверенно подняли меня с пола. Я не сопротивлялась. Просто не могла. Голова бессильно запрокинулась назад, перед глазами качнулся темный потолок кельи, а потом все поплыло черными пятнами.

А затем меня накрыла паника.

Шар.

Его не было.

Если меня заберут, а он останется в келье…

Внутри все оборвалось. Сердце дернулось так резко, что стало больно. Чужие руки вдруг показались опасными, неправильными. Я попыталась вырваться, но тут же задохнулась от нового приступа кашля. Хотела что-то сказать, однако из горла вырвался только хриплый, рваный звук. Нужно было очнуться, вернуть контроль, заставить себя остаться здесь, в этой келье. Я зажмурилась и почти насильно попыталась ухватиться за образ каменного замка за стеклом, за снег внутри шара. Но чужие руки держали слишком крепко.