Книга Чужак и не его Сновидица, страница 135 – Рина Белая

— Да-да, я великолепен. Продолжай.

— Спасибо.

Он округлил глаза и разочарованно вздохнул.

— И все? Просто «спасибо»? Мирена, я ради тебя нарушил несколько уставов Обители и как минимум один запрет магистра Руарка. Я рассчитывал хотя бы на признание в любви или поэму о моей исключительной силе.

Я не сдержала улыбки.

— Ты мой герой, Килан, – прохрипела я. – Великий нарушитель всех запретов и гроза недорезанных лягушек. Единственный лекарь в Обители, который лечит даже то, чему еще не знает названия. А еще бесстрашный покоритель моего кашля. Достаточно красиво оформлено?

Килан на секунду опешил от такого набора сомнительных комплиментов, а затем тихо и совершенно искренне фыркнул, едва успев зажать рот ладонью, чтобы не привлечь дежурную сестру.

— Язвишь, – с явным удовлетворением заметил он, устраиваясь поудобнее в кресле. – Значит, точно поправляешься.

— Меня ледяной кельей не проймешь.

Килан хмыкнул, но улыбка у него быстро поблекла.

— Вас часто так… запирают внизу?

Я уже собиралась ответить, как за ширмой тихо звякнули стеклянные пузырьки. Мимо прошли быстрые шаги, и по ткани скользнула дрожащая тень. Мы с Киланом одновременно замерли и дождались, пока шорох подола окончательно растворится где-то в глубине палаты.

Когда опасность миновала, я устало перевела взгляд на зеленоплащника.

— Нас не запирают без причины, Килан.

В Ильваре за каждым Крылом был закреплен свой магистр, и каждый сам решал, как далеко можно зайти ради раскрытия способностей воспитанников. Методы у всех отличались. Например, магистр Руарк требовал безупречного знания костей, трав и латыни, потому что считал: хороший лекарь обязан прежде всего думать головой, а уже потом полагаться на силу. Дорн же верил совсем в другое. Теория его почти не интересовала. Он был убежден, что дар сновидца раскрывается только на пределе – через страх, бессонницу, истощение. По его мнению, именно в таком состоянии разум переставал цепляться за привычную реальность и начинал открывать путь в зоны, лежащие за ее пределами.

Я попыталась приподняться на локтях, но тело тут же налилось тяжелой слабостью. Перед глазами поплыло, руки дрогнули, и я раздраженно выдохнула сквозь зубы, падая обратно на подушку. Килан мгновенно подался вперед.

— Эй-эй, спокойно, – пробормотал он.

Я поморщилась и отвела взгляд. Просить о помощи оказалось неожиданно неловко.

— Помоги мне сесть, – тихо сказала я после короткой паузы. – Надоело смотреть на тебя снизу вверх.

Уголки его губ сразу дрогнули. Он зашел мне за спину, осторожно обхватил за плечи и аккуратно потянул вверх. Заодно взбил подушку и подсунул мне под поясницу.

— Так лучше? – спросил Килан, возвращаясь в свое кресло.

— Намного.

Я сделала глубокий вдох, ощущая, как легкие наполняются чистым прохладным воздухом лечебницы. Затем перевела взгляд на Килана – на его мокрые от снега рукава, на усталое лицо, и так искренне, как только могла, произнесла:

— Спасибо тебе, Килан. За все. За то, что вылечил меня. И за то, что спас. Честно… я не ожидала. Но для меня это правда много значит.

Парень вдруг замер. На его щеках проступил неровный пунцовый румянец, он неловко дернул плечом и отвел глаза в сторону.

— Ну… вообще-то… – он тихо кашлянул. – Мирена, это был не я.

Внутри меня все замерло.