Книга Граф в моей постели, страница 41 – Нина Венс

Мы пробрались на палубу. У борта уже ждала Марта на маленькой лодке. Адриан появился последним, держа под мышкой ту самую сферу. За ним бежал распорядитель и требовал закончить торги.

— Продано владельцам! — крикнул граф.

Когда мы отплыли, я заметила, что Глеб держит левую руку под мышкой. Он задел её тяжёлой дверью и старательно делал вид, что это неважно. Марта без разговоров усадила его, проверила ушиб и велела не геройствовать до завтрака.

Когда аукционное судно осталось за кормой, Марта велела всем пересесть: лодка опасно накренилась под тяжестью футляра. Глеб попытался помочь больной рукой и тут же получил такой взгляд капитана, что перешёл к словесному участию.

Адриан держал сферу обеими ладонями. Под стеклом ещё светилась наша кухня. Он отвернул её к себе, закрывая от чужих глаз, хотя Марта и Глеб старательно смотрели в другую сторону. Мне захотелось завернуть предмет в самую обыкновенную полотняную сумку. Красивый футляр делал кражу слишком похожей на достойное приобретение.

На пристани я заметила на ручке похищенного ящика свежий след коричневого красителя. Бреннер касался его совсем недавно. Почему оценщик оставил важную вещь в таком доступном месте? Мы уже знали ответ в общем виде: потому что добыча должна была попасть нам в руки. Оставалось понять, чего именно он хотел добиться. От этого победа стала заметно тяжелее, хотя футляр ещё не открыли.

На «Воскресенье» выяснилось: мы унесли не ведомость, а её вчерашнюю копию. На последней странице сегодняшние строки проступали медленно, словно кто-то писал под водой. Рядом с нашим лотом появилось слово «взыскать».

Виктор Миров пришёл без охраны. Его привезла лодка с чистыми белыми бортами; даже вода возле неё казалась аккуратнее. Он снял перчатки и спросил у Марты разрешения подняться на палубу. Капитан отказала. Миров остался на нижней ступени трапа, сохранив вид хозяина положения.

Он оказался обычным на вид мужчиной лет пятидесяти, с усталым лицом и тщательно вычищенной обувью. За такую внешность можно было спрятать многое: ни злого смеха, ни чёрного плаща, ни предупреждающей музыки.

Миров предложил закрыть наш долг. Нам следовало вернуть копию ведомости и перестать заниматься чужими договорами. Наш год останется при нас, а к морю нас доставят с удобствами.

— Вы очень любите море, Алиса, — сказал он.

Я поняла, что он видел больше, чем блин на кухне. В сфере хранились наши разговоры, заботы, мелкие ссоры. Меня затошнило от этой вежливой осведомлённости. Адриан спросил о пропавшей сестре Глеба. Миров чуть заметно поджал губы: речь, по его словам, шла о нашем благополучии, не о посторонних.

— Он стоит рядом, — сказала я. — Вы могли бы хотя бы не называть его посторонним при нём.

Миров посмотрел на архивиста. На секунду усталость исчезла с его лица. Осталось холодное любопытство. Я спросила Мирова, кто отправил нам книгу. Он посмотрел на капитана, затем на меня. Пауза длилась совсем недолго, но её хватило: вопрос застал его не вполне готовым.

— Вы получили то, что вам принадлежит, — ответил он.

Марта усмехнулась. Именно эту фразу обычно печатали на подарочных карточках Бюро. Она успела послать нам предупреждение, но её короткое письмо перехватили. Вместо него пришла открытка с морем. Миров не стал ни подтверждать, ни отрицать.