Книга Граф в моей постели, страница 36 – Нина Венс

— Вы откуда?

Я назвала Москву и четырнадцатое октября 2027 года. Ровно год после нашего первого знакомства. Женщина перестала улыбаться.

— Значит, письмо дошло. Давайте сюда вашу книгу. Пока её не увидел оценщик.

Она взяла нас под локти и повела мимо окна. Таможенник крикнул, что очередь нарушать нельзя.

— Внесите меня в завтрашний список нарушителей, — бросила она. — Сегодняшний уже заполнен

Судно называлось «Воскресенье». На корме название было перечёркнуто и подписано мелкими буквами: «Временно отсутствует». Его хозяйка представилась Мартой Север. У неё были короткие седые волосы, обветренные руки и привычка проверять узлы даже во время разговора. Пока я грела ноги у маленькой печки в каюте, она повесила мою мокрую тапочку рядом с навигационными картами.

Марта родилась в девятнадцатом веке, но выглядела так, словно несколько других столетий тоже внесли свою лепту. Она возила грузы между временными причалами — местами, уцелевшими после давних разрывов. Здесь соприкасались разные годы, хотя обычные города давно вернулись к своему порядку.

После исчезновения Люциана большие разрывы закрылись. Остались маленькие, замкнутые дороги. Марта назвала их швами. Мне, реставратору, это слово понравилось больше порталов: шов можно осмотреть, понять и укрепить. Портал обычно предлагал сначала прыгнуть.

На полке над печкой стояли семь одинаковых кружек. Одна была повёрнута ручкой к стене. Марта заметила мой взгляд и пояснила, что экипаж собирался здесь каждое воскресенье. Они пили чай, чинили одежду, спорили о маршрутах. Теперь все помнили обычай, но никак не могли договориться о дне: в нужный час каждого настигало ощущение, что он уже опаздывает на работу.

Капитан достала из ящика недовязанную варежку. Половина большого пальца торчала с нитки, как маленький незаконченный вопрос. Марта начала её прошлой зимой и с тех пор не смогла спокойно просидеть за вязанием даже десяти минут.

— Можно вязать по субботам, — осторожно предложил Адриан.

— Можно. Но тогда они забрали у меня не только воскресенье, а ещё и право самой решить, когда отдыхать.

Он кивнул. Я посмотрела на свои ладони: после дороги они ещё дрожали от холода. Впервые украденный день перестал казаться красивой условностью. У него оказались кружка, недоделанная варежка и люди, которые разучились встречаться без дела.

Капитан открыла календарь. После субботы в нём наступал понедельник.

— Купила ремонт двигателя. Заплатила одним воскресеньем. Они стали забирать каждое.

Я перелистнула страницы. Пустые места не были вырезаны: бумага оставалась целой. Адриан долго смотрел на них, потом осторожно спросил, кто такие «они». Марта достала квитанцию с печатью Бюро сохранённых возможностей. Внизу стояла подпись Виктора Мирова, управляющего.

— Обещают вернуть упущенное. Берут то, чего, по их мнению, человек не заметит.

На столе раскрылась наша книга. Вместо знакомого пророчества появилась сухая строка: «Залоговая ведомость. Семья Вальмон — Воронова. Один год совместной жизни». Адриан сел рядом со мной. Впервые с момента прибытия он перестал изображать человека, у которого всё под контролем.

Я проверила первую страницу на просвет, затем провела ногтем вдоль корешка. Под кожей скрывался тонкий шнур другого цвета. Книгу уже разбирали — и довольно небрежно, если знать, куда смотреть. Между старыми тетрадями кто-то вставил новые листы, искусственно состаренные дымом.