Книга Граф в моей постели, страница 21 – Нина Венс

Дуэль началась во дворе. Люциан оказался сильнее, чем выглядел. Но Адриан был быстрее. Сталь звенела. Я смотрела, не дыша. Люциан вдруг использовал магию. Его клинок вспыхнул. Адриан отступил.

— Нечестно!

— Война редко бывает честной.

Адриан поднял руку. Между ними возникла стена огня. Люциан прошёл сквозь неё.

— Ты всё ещё слаб.

Адриан улыбнулся.

— А ты всё ещё слишком много говоришь.

Он исчез. Люциан оглянулся. Адриан оказался за его спиной. Один удар. Меч Люциана выпал. Но Адриан не стал его убивать.

— Почему? — спросил Люциан.

— Потому что ты мой брат.

Люциан усмехнулся.

— Именно поэтому ты проиграл.

Люциан нарушил правила и ранил Адриана скрытым клинком. Я бросилась к графу, а его брат исчез, прежде чем окружающие успели вмешаться. Мадлен позвала помощь. Адриан пытался подняться, но я попросила его оставаться на месте до прихода врача.

При дворе слух распространялся быстрее огня. Достаточно было незнакомого слова, непривычной ткани или слишком прямого взгляда, чтобы любопытство превратилось в подозрение. Я впервые почувствовала, насколько опасной может быть обычная современная свобода.

Адриан выжил. К счастью. Но после ранения он несколько дней почти не вставал. Я сидела рядом. Меняла бинты. Поэтому вскоре весь замок решил, что я ведьма. Сначала пришла служанка.

— Миледи, вы умеете лечить?

— Немного.

— Значит, ведьма.

— Нет.

На следующий день пришёл дворецкий.

— Миледи, вы действительно из будущего?

— Нет.

— Значит, ведьма.

— Почему?

— Потому что никто не знает, откуда вы.

Через день пришёл священник.

— Вы колдуете?

— Нет.

— Тогда почему больной выздоравливает?

Я посмотрела на Адриана.

— Потому что у него хороший организм.

Священник перекрестился.

— Дьявольское объяснение.

К обеду у моей двери собралась очередь. Кто-то хотел узнать, пропадёт ли бородавка, кто-то — вернётся ли пропавшая ложка, а один лакей принёс сапог, который, по его словам, «недобро скрипел». Я объяснила, что сапог нуждается в сапожнике. Лакей ушёл разочарованным: обычное решение почему-то казалось менее надёжным.

Из всех посетителей пользу принесла Мадлен. Она принесла чистое бельё и рассказала, что вечером перед дуэлью в комнатах меняли подсвечники. Зачем — никто не знал. Старые были вполне исправны. Я попросила показать один. На дне сохранилась восковая печать, закрывавшая тонкую полость. Внутри находился клочок бумаги с расписанием передвижений графа.

Мадлен села на край стула, прижав ладони к коленям. Теперь подозрение могло пасть на любого слугу. Я завернула бумагу и сказала, что не собираюсь объявлять всему дому о находке. Сначала нужно понять, кто распоряжался заменой. Она назвала помощника управляющего, но добавила, что тот принимал указания от капитана Рене.

Имя пока ничего мне не говорило. Я спросила Адриана. Он ответил, что Рене служил его семье много лет, и снова закрыл глаза. Я не стала спорить возле постели, однако подсвечник убрала в шкаф. Опыт реставратора подсказывал: вещь следует сохранить прежде, чем владельцы начнут объяснять, почему она ничего не значит.

Вечером дворецкий извинился за священника и попросил вернуть подсвечник. Я ответила, что он в работе. Дворецкий осмотрел меня, мои инструменты, разобранную застёжку и таз с водой. Затем с облегчением заключил, что русские, вероятно, называют колдовство работой. Переубеждать его сил уже не было.