Книга Королевы и монстры. Месть, страница 56 – Джей Ти Джессинжер

— Убеди меня не убивать тебя. Поцелуй так, будто на кону твоя жизнь. Ведь так и есть.

— Ты специально заставляешь меня тебя возненавидеть? Предупреждаю –  у тебя получается.

Его глаза вспыхивают. Он рычит:

— Мое терпение скоро иссякнет.

Сердце колотится в груди, как молот по наковальне. Лицо вспыхивает. Внутри все сжимается, в груди теснит, и, если бы у меня был пистолет, я бы ткнула им в его подбородок и спустила курок. Глядя ему прямо в глаза, четко произношу:

— Я делаю это только ради Кирана и Паука. И не забывай мои слова о том, что я буду являться тебе после смерти. Если тебе не понравится этот поцелуй и ты убьешь меня, то буду преследовать твою высокомерную задницу, пока сам не сдохнешь.

А потом поднимаюсь на цыпочки и целую его. Он открывает рот и со стоном целует меня в ответ, будто совершая возмездие. Кажется, возмездие –  это то, из чего он состоит.

Хотя поцелуй начала я, он тут же перехватывает инициативу. Обвив пальцами мое горло, Призрак запрокидывает мне голову и впивается в рот, пока я льну к нему и пытаюсь подавить звуки наслаждения, вырывающиеся из груди.

Пока его язык ласкает мой, приходится напоминать себе, что это ради Кирана. Ради Паука. И ради меня, кстати, тоже, но я уже все равно на грани смерти. Каждая секунда этого поцелуя убивает. Как только он прервется, упаду к его ногам и распадусь на атомы.

Может, это и был его план. Вот так он собрался меня убить. Смерть от переизбытка эстрогена.

— Какая же ты охренительно сладкая, –   сипит он, отрываясь от меня. Дыхание у обоих тяжелое.

— Это лакрица. Мы закончили? –   тихо спрашиваю я.

— Ни хрена подобного.

Поцелуй возобновляется –  он пристраивает свой рот к моему, отпускает мое горло, чтобы запустить обе руки в волосы. Малек так исступленно прижимается ко мне и целует с такой силой, что я выгибаюсь над раковиной. Приходится закинуть руки ему на плечи, чтобы сохранить равновесие.

Так мы и стоим, слившись губами, торс крепко прижат к торсу, и целуемся, целуемся и целуемся, пока у меня не подгибаются колени и я чуть не падаю в обморок. Тут он подхватывает меня на руки и выносит из ванной.

Когда мы приближаемся к кровати, у меня в груди поднимается паника.

— Что ты делаешь?

— Все, что захочу.

Единственный свет в комнате идет из ванной, но он позволяет рассмотреть выражение страшного голода в его глазах.

Черт подери. Меня сейчас сожрут.

А хуже всего –  единственный способ, которым я могла бы себя спасти, –   то есть позвать Кирана и Паука –  приведет к их немедленной гибели. На грани истерики умоляю его:

— Пожалуйста, не делай мне больно. Лучше сразу убей.

Он прекрасно понимает, что я имею в виду.

— Если бы я захотел тебя трахнуть, пташка, мне не пришлось бы тебя принуждать. Я бы заставил тебя молить об этом. Так и будет.

За считаные секунду мой ужас превращается в злость:

— Ты сумасшедший!

— Мы же вроде выяснили, что чокнутая тут ты. Я монстр, помнишь?

Висельник швыряет меня на кровать. От столкновения ахаю, прижимаю полотенце к груди и отползаю в сторону, пытаясь не сверкать промежностью.

Малек опускается на край кровати и привлекает меня к себе. Он нависает надо мной и удерживает голову обеими руками, пригвоздив меня к кровати. Распахнув глаза и тяжело дыша, вжимаюсь телом в матрас. Какое-то время мы остаемся в таком положении, пока я не понимаю: он ждет, пока я успокоюсь. Делаю несколько глубоких вдохов, с опаской посматривая на него в ожидании следующего действия.