Книга Королевы и монстры. Месть, страница 145 – Джей Ти Джессинжер

Через плечо, он кидает:

— У меня никогда его и не было.

Он выходит, так резко распахнув дверь, что она ударяется о стену.

* * *

Следующая неделя –  самая длинная в моей жизни. Я живу в новом доме Деклана и Слоан в Бостоне и целыми днями апатично слоняюсь по коридорам и вздыхаю, пока Слоан не кричит мне, что я свожу ее с ума. Тогда я удаляюсь в свою спальню и продолжаю свои бдения в одиночестве.

Деклан согласился передать мое сообщение Малу через своего загадочного друга, но не обещал, что это сработает. Сообщение было простым:

— Оленек никогда не сдается.

В ответ –  тишина.

Часами сижу за компьютером, исследуя карты России и чертя маршруты из всех возможных точек, которые приведут меня к маленькому городку в двух часах лета и в часе езды от Москвы. Их сотни. Даже если я каким-то образом доберусь до России, я могу потратить годы на поиски домика в лесу. Страна огромная. Если бы я только могла припомнить слово, которое произнес Мал, когда я очнулась. Я спросила, куда он меня привез, и он произнес русское слово. Тогда я решила, что это название населенного пункта, но сейчас моя память отказывается его воспроизводить. Я могла бы начать с Москвы и поискать большое стеклянное здание, где находится квартира Мала, но я сомневаюсь, что его вспомню. Я видела его только один раз, ночью. И Москва тоже огромная. Я не была за рулем, так что не знаю, рядом с чем находится здание. И языком я тоже не владею, так что даже не смогу спросить. И любой, кто поможет мне туда добраться, будет рисковать жизнью.

Мне каждую ночь снятся кошмары. И я не могу сама из них выбраться. Или я просто не хочу просыпаться, потому что они такие живые и в них есть Мал. Это всегда одно и то же. Его удаляющееся лицо в окне фургона, в котором Паук увозит его от меня. Его горькое выражение. Его прекрасные, загадочные глаза.

Прохожу почти все пять стадий скорби, но никогда не справляюсь с принятием. Я просто начинаю с отрицания, потом очень долго злюсь, потом торгуюсь и заканчиваю депрессией, которой и упиваюсь, пока снова не закипаю от ярости.

От этой ходьбы по кругу меня тошнит. Буквально тошнит. По крайней мере, один раз меня рвет.

Паук исчезает. Деклан туманно объясняет, что ему нужно время, и я ничего не уточняю.

А потом –  ничего.

Проходит еще неделя. И еще. Июнь превращается в июль. Слоан спрашивает, не хочу ли я вернуться в Сан-Франциско, ведь во время моего отсутствия они платили за мою квартиру, но я отказываюсь. Это больше не мой дом.

Дом –  это сруб в лесу и мужчина, который скорее предпочтет увидеть меня в объятиях врага, чем удержать рядом, если это гарантирует мою безопасность.

Господи, как я его за это ненавижу.

Рыцарство –  херня.

А потом судьба подбрасывает еще одну подлянку. И черт, если я раньше считала ее жестокой, то тут она просто превзошла себя.

* * *

— Выглядишь дерьмово.

— Спасибо огромное! –   сухо отвечаю я. –   Твоя поддержка всегда бесценна.

— Нет, я серьезно, –   говорит Слоан, смотря на меня через обеденный стол. –   У тебя нездоровый вид, Смоллс. Цвет лица ужасный. Тебя постоянно рвет. И, мне кажется, ты скинула вес с тех пор, как приехала.

Я ковыряю вилкой блинчики на тарелке передо мной. От тошнотворно-сладкого запаха кленового сиропа у меня скручивает живот.

— Наверное, опухоль.