Книга Королевы и монстры. Месть, страница 138 – Джей Ти Джессинжер

— Выглядит хуже, чем было.

Это ложь, но сейчас она, кажется, не способна переварить правду, так что стоит немного приврать.

Вновь почувствовав себя загнанным животным, начинаю ходить по комнате.

— Итак… Этот парень Малек.

— Не произноси его имя так, будто тебе противно.

— Извини, просто последние три месяца я только и слушала о том, какой он монстр и как…

— Погоди. Три месяца? Меня правда не было так долго?

— Да, именно так долго.

На минуту задумываюсь, пытаясь соотнести временные промежутки.

— Какой сейчас месяц?

— Июнь. Восемнадцатое июня.

— Черт возьми!

— Ага.

— И Паук все это время был в Москве?

Она отвечает не сразу.

— Вопреки воле Деклана, да.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что Деклан запретил ему ехать. А Паук все равно поехал.

Если Паук пошел наперекор приказам босса, это может значить только одно: Мал был прав по поводу его чувств ко мне. И это глобальная засада.

Прекращаю метаться по комнате, присаживаюсь на край кровати и роняю голову в ладони. Слоан подходит ко мне и присаживается рядом. Легко опускает руку мне на спину. Так мы и сидим какое-то время, пока я кое-что не припоминаю.

— А в чем был смысл той фразы про Стокгольмский синдром?

Моя сестра прочищает горло. А потом тихо, смущенно смеется.

— Деклан похитил меня. Так мы и влюбились.

Резко выпрямляюсь и в шоке смотрю на нее.

— Да ладно?!

— Богом клянусь.

— Серьезно?

— Ага.

— Я бы сказала «черт возьми» еще раз, но это будет чересчур.

— Да, просто сумасшествие.

Немного собрав мозги в кучу, усмехаюсь ей в ответ.

— Посмотри на это с хорошей стороны. Теперь у нас наконец есть что-то общее.

Видя, как ее глаза наполняются слезами, я впадаю в ужас.

— Клянусь, я не хотела показаться злой!

— Я знаю, –   хлюпает носом она, отворачиваясь в сторону. –   Но это правда. Последние месяцы я распинаю себя за то, насколько облажалась в роли старшей сестры.

Господи, эта королева драм. Я устало вздыхаю.

— Слушай. Ты облажалась один-единственный раз –  когда увела у меня парня.

Слоан вскидывает голову и выпучивается на меня.

— Что? Я ничего такого не делала!

— Нет, делала.

— Нет, не делала!

— Уж не знаю, что за ревизионистский вариант истории ты написала в своей голове, сестренка, но это, определенно, было, –   фыркаю я.

Она возмущенно вскакивает с кровати и глядит на меня.

— Кого? Когда?

— Серьезно? Ты правда хочешь сейчас это обсуждать?

— Да! Прямо, мать его, сейчас! Давай говори!

Ладно, вот Слоан, которую я знаю. Властная, импульсивная, уверенная Слоан, которая однажды серьезно раздумывала над тем, чтобы набить «Власть Кискам» на лобке. В каком-то смысле это облегчение. Та другая, плаксивая Слоан пугала меня до чертиков.

— Крис. На мой двадцать первый день рождения.

Она нахмуривается и задумывается.

— Твой двадцать первый день рождения был в ночном клубе в Сан-Франциско. Крис –  это тот высокий парень, с которым ты встречалась; со странным косоглазием.

Я кисло отвечаю:

— Кажется, память начинает к тебе возвращаться.

— Но я никогда с ним не встречалась.

Теряя терпение, рявкаю на нее:

— Господи Боже, Слоан, ты сказала мне, что с ним встречалась!

Она складывает руки на груди и смотрит на меня, задрав нос.

— Чушь собачья. Наверное, ты перепила тогда.

— Эм, нет, я разговаривала с тобой по телефону после того, как одна моя подружка сказала мне, что видела вас вместе. И ты признала это.