Книга Королевы и монстры. Месть, страница 112 – Джей Ти Джессинжер

Улыбка, растянувшаяся у него на лице, совершенно развратна. Он вкрадчиво интересуется:

— А чего еще ты никогда не делала?

— Не твоего ума дело, Ромео.

Он проводит ладонью по моему горящему заду и нежно целует в плечо. Почти касаясь губами моего уха, мурлычет:

— Тебе понравилось, когда я держал тебя за горло, да?

Вспоминаю наш секс на полу в гостиной. Я списала яркость этого опыта на атаку медведя, но, возможно, его рука на моей шее тоже имела к этому отношение. Я так мощно кончила, что увидела звезды. И еще он так делал, когда пробрался в явку в Бостоне. Клал свою грубую руку мне на шею и сжимал, грозясь меня задушить. Примерно после этого я совсем перестала бояться и начала вести себя более вызывающе.

Черт возьми. Неужели лакричные конфеты –  не единственное, что меня возбуждает?

Прикусив нижнюю губу, смотрю на него и киваю. Он опускает голову, чтобы коснуться своими губами моих.

— Ладно. Для начала неплохо.

Мне умереть прямо сейчас или дождаться, пока он реализует все извращенные сексуальные фантазии, которые на меня запланировал?

Не успеваю это обдумать, потому что он поднимается с кровати, берет меня на руки, относит в ванную и еще раз имеет в душе. Прижимает к стене и засаживает мне, покусывая за шею.

Может, не так уж и плохо быть умилительной.

* * *

Один за другим проходят дни. Мал больше не ездит в город.

Наши ночные ванные ритуалы продолжаются, только теперь Мал говорит не на русском, когда моет меня, а на английском. Он рассказывает мне о своем детстве. О семье. Друзьях. Питомцах.

О своем брате Михаиле.

Рассказывает, как однажды в детстве он увидел фильм с Клинтом Иствудом и решил стать ковбоем, когда вырастет. А потом занялся боксом и даже думал, что у него есть шанс построить профессиональную карьеру.

До того вечера в баре. До того переломного удара. До встречи с Паханом, после которой рассыпались все его мечты.

Он нарисовал мне портрет человека, полностью одинокого и телом, и духом. Который существует лишь для выполнения приказов, поступающих сверху. Он не женился и не завел детей, потому что это было запрещено. Его жизнь ему не принадлежала. Братва –  всегда на первом месте. Долг или смерть.

Иногда я холодею, слушая его истории. Иногда мне хочется плакать. Но я всегда представляю, кем бы он мог стать, если бы его жизнь приняла иной оборот. И испытываю извращенную радость от того, что все сложилось именно так. Ведь если бы его жизнь действительно приняла другой оборот, мы бы никогда не встретились. Меня мучает вина –  знаю, это неправильно, но это так. Я благодарна мрачным, запутанным маршрутам его судьбы, потому что они привели его ко мне.

Но я ревностно храню эту тайну.

Однажды после завтрака он ни с того ни с сего спрашивает меня, не хотела бы я научиться стрелять. Это меня пугает. И его ответ меня не успокаивает.

— Зачем мне учиться стрелять?

— Лучше уметь, но не столкнуться с необходимостью, чем наоборот.

Это звучит как мудрый совет, но в то же время и как угроза. Как будто в любой момент наш маленький кусочек рая посреди лесной чащи могут разорвать в клочья.

Так что я учусь стрелять из пистолета. А потом –  из винтовки.

Когда мы выясняем, что мне не только отлично удается стрелять по неподвижным мишеням, но еще и вполне это нравится, Мал предлагает сходить с ним на охоту и попробовать пострелять во что-нибудь движущееся.