Книга Королевы и монстры. Месть, страница 113 – Джей Ти Джессинжер

— Я никогда не смогу пристрелить животное, –   немедленно отвечаю я.

— Если бы у тебя в руках было мое ружье, когда на тебя напал медведь, ты бы не спустила курок?

— Самозащита –  это не то же самое, что сознательный поиск жертвы для убийства.

Мал молча задерживает на мне взгляд. Его глаза бездонны и темны.

— Убийство –  это убийство, вне зависимости от изначальных намерений. Никакая моральная основа не изменит того факта, что ты превращаешь нечто живое в неживое, –   отрезает он.

И поскольку эксперт в этом вопросе здесь он, мне хватает ума не продолжать спор.

А потом, одним поздним вечером, он получает звонок, который меняет все.

Мы лежим в постели, он прижимается к моей спине, а его ноги вытянуты вдоль моих. Я уже погружаюсь в дрему, когда вибрирующий звук резко возвращает меня к действительности. Это его телефон, жужжащий в кармане пальто.

— Ты ответишь?

— Надо бы.

Он лежит, не двигаясь.

— Ничего страшного, если ответишь. Я не буду возражать.

— А надо бы.

Но потом он вздыхает, слезает с кровати и достает телефон. Он прижимает его к уху и отрывисто отвечает:

— Da.

Какое-то время он молча слушает. Потом опускает голову и снова говорит «Da», только на этот раз в его голосе звучит обреченность.

Когда Мал поворачивается ко мне, я вижу, как потемнели его глаза: как будто кто-то задернул шторы на окнах.

— Что такое? Все нормально?

— Нужно собирать вещи. Прямо сейчас.

Мое сердце разгоняется, и я сажусь в кровати.

— Зачем?

— Мы едем в город.

Мы минут десять идем по лесу до того места, где Малек держит свой фургон. Это приземистая кирпичная постройка у склона холма. Отсюда мы час едем по разбитой проселочной дороге до города. Неподалеку располагается очаровательная альпийская деревенька с взлетной полосой для маленьких самолетов.

Как и все, что он делает, Мал управляет «Цессной» с изяществом и уверенностью.

Мы приземляемся в Москве, не обмолвившись ни словом после выхода из дома. Не знаю почему. И я не знаю, почему мне страшно. Но я инстинктивно ощущаю, что все очень серьезно, раз мы оказались в Москве. Это не просто место, где он работает. Тут –  его начальник. Тут –  Паук. Тут нас обоих поджидает опасность.

В лесу мы могли притворяться, что он живет другой жизнью. Его отъезды лишь ненадолго прерывали нашу в остальном мирную жизнь в своем пузыре. Мы были словно в стеклянном шаре на полке. Но стеклянный шар разбился, как только мы коснулись земли в аэропорту Шереметьево и мне открылась другая сторона жизни Мала. Темная сторона. Та, где обитают все его демоны.

На посадочной полосе нас ждет черный «Фантом». Водитель забирает наши сумки и загружает в багажник, не глядя на меня. Даже не замечая моего присутствия. Кажется, это намеренно. Он словно знает, что случится нечто ужасное, если он даже глянет в мою сторону, и не смеет рисковать. Мал говорит ему что-то по-русски. Водитель кланяется –  он кланяется! –   и открывает перед нами заднюю дверь. Мал садится в машину вслед за мной, и мы трогаемся.

А потом не нахожу сил оторваться от окна. Ночная Москва –  это сверкающая сказка из огней, людей, движения. Она кажется раз в десять больше Сан-Франциско.

Мал берет меня за руку и сжимает.

— О чем думаешь?

— Снега нет.

— Мы больше не в горах.

Он замолкает, а потом спрашивает: