Книга Неудавшееся свидание, страница 28 – Бет О'Лири

— Мои дорогие! – говорит она с улыбкой, которая делает ее родство с Картером очевидным. Это улыбка идеальной хозяйки, принимающей гостей. – Добро пожаловать! – Она целует сына в щеку, и Миранда слышит, как она тихо говорит ему на ушко: – Это которая из них, Джозеф?

— Это Миранда, – отвечает Картер.

— Миранда! – восклицает Мэри. – Ах, как прелестно – такое шекспировское имя. Проходи, дорогая, устроим чаепитие в гостиной.

Миранда идет за Картером. «Которая из них? – Миранда хмурится. – Что она имела в виду?»

Она неуверенно кладет конверт на приставной столик, когда они проходят через гостиную к дивану. Комната выглядит совсем не так, как она себе представила, когда Мэри сказала, что они «устроят чаепитие». Она ожидала увидеть просторное помещение с узорчатыми коврами, возможно, камином. Достаточно шикарное для людей, которые «устраивают чаепитие». Но это старомодная комната с затхлым воздухом. Диваны обрамлены бахромой, прикрывающей ножки, и в ней витает запах нагретой пыли, лежащей на экране старого массивного телевизора. Там идет какая-то детская передача – два улыбающихся ведущих, одетых в желтое, танцуют на неестественно-ярком цветочном поле. Громкость зашкаливает.

— Садитесь, вы оба, – говорит Мэри, проплывая мимо них, чтобы поправить подушку на диване. Она не обращает внимания на телевизор. – Ужасно холодно, правда?

В комнате удушающе жарко, воздух сухой и спертый – так бывает, когда в помещении месяцами работает радиатор, а окна наглухо закрыты.

— Ты ела? Аня приходила? – спрашивает Картер, когда его мать усаживается в кресло напротив дивана, спиной к телевизору.

Взгляд Мэри Картер мечется между Мирандой и сыном. Она беспокойно потирает руки, переплетая большие пальцы.

— Пойду проверю и сделаю нам чаю, – говорит Картер, не получив от матери ответа. – Миранда? Не могла бы ты мне помочь?

Миранда вскакивает с дивана. Она испытывает почти непреодолимое желание выйти из комнаты. Не понимает, что происходит, но чувствует себя здесь явно не в своей тарелке. Это взрослые дела – ее мама точно знала бы, что делать в такой ситуации. Миранда чувствует себя ужасно юной. Она отчаянно хочет стать частью жизни Картера, но теперь, оказавшись здесь, немного боится того, что может обнаружиться. Это все Адель виновата, со своей болтовней о страшных тайнах.

— Прости, – говорит Картер, как только они выходят из комнаты. К нему уже явно вернулось самообладание, и теперь он сжимает ее ладонь, успокаивая. – Это… это деменция. На этой неделе ее состояние сильно ухудшилось.

Деменция. У дедушки по отцовской линии перед смертью было то же самое. У нее сердце кровью обливается за Картера: она помнит, как быстро дедуля перестал ее узнавать, когда она приезжала к нему в гости.

— Я тебе так сочувствую, Картер, – бормочет она, когда они входят в кухню, тесную, но с высоким потолком. Поток зимнего солнечного света, льющийся внутрь через большое окно, освещает слой грязи, покрывающий мебель и линолеум. Миранде сразу хочется здесь прибраться – эта потребность сродни голоду или жажде. Она бы почувствовала себя намного лучше, если бы смогла сделать что-то прямо сейчас: оттереть полки от грязи или пройтись влажной тряпкой по шкафам. Вместо этого она переводит взгляд на чайник – замызганную пластиковую дешевку, которая была бы скорее к месту в ее квартире, а не в доме Мэри Картер.