Книга Дурная кровь, страница 59 – Уильям Марч

— Да-да, я могу себе это представить, – вставила Кристин.

Клод, несмотря на кажущуюся субтильность, хорошо плавал, продолжала мисс Ферн, и Роде это, несомненно, было известно. Она имела все основания надеяться, что, очутившись в воде, мальчик доберется до берега. Откуда ей было знать, что именно в этом месте из воды торчат сваи? Дети, по мнению мисс Октавии, странные существа. Не следует судить о них по тем стандартам, которые применимы к взрослым. Дети зачастую мнительны и беспомощны. Вероятно, в тот момент, когда мальчик упал с причала, в Родиной головке появилась мысль, что мальчик испортит новую белую рубашку и ей за это попадет. Примерно в то же время ее окликнул сторож; она могла запаниковать еще сильнее и убежать на берег. Быть может, Рода остановилась вон за теми миртовыми кустами и стала наблюдать, но Клод не выплыл на берег, и она, в силу причудливой детской логики, скорее всего, решила, что мальчик спрятался под причалом, намереваясь ее напугать, поэтому поначалу ничего не предприняла. А дальше, когда было уже слишком поздно, разумеется, побоялась признаться в случившемся.

Мисс Октавия опустила корзину на пол, приставила ладонь козырьком ко лбу, устремила взгляд на синюю рябь залива и сказала:

— Раз уж вы ждете откровенности, замечу: по-моему, хуже всего, что Рода, очутившись в критической ситуации, дезертировала, точно трусливый солдат. Впрочем, немало настоящих солдат, людей куда более взрослых и мудрых, чем она, разбегаются при первом же выстреле.

Женщины встали и зашагали по причалу. Мисс Ферн под влиянием порыва взяла Кристин под руку.

— Я вам не враг. Не стесняйтесь обратиться ко мне за помощью.

— Меня очень напугала гибель мальчика, – призналась Кристин. – Я ужасно страдала и мучилась угрызениями совести.

Мисс Ферн заверила спутницу, что прекрасно ее понимает, однако что до угрызений совести, она едва ли имеет право давать советы другим, ибо ее саму всю жизнь глодало иррациональное чувство стыда. А ведь подобные терзания глупы и нелогичны: стыд, если взглянуть на него беспристрастно, на поверку оказывается лишь болезненной разновидностью гордыни. Впрочем, вполне естественно ожидать, что чувство вины имеется у каждого из нас, ибо на этой предпосылке основано наше развитие, само наше место в мире. Нас с детства учат, что естественные побуждения постыдны и унизительны, что человек сам по себе абсолютно порочен, что даже его появление на свет есть конечный результат тайного греха, который необходимо искупать и отмаливать. Нельзя не подивиться простодушию тех, кого шокировала легкость, с которой в иных странах схваченные коммунистами епископы, проповедники и кардиналы поддавались давлению и брали на себя любые злодейства и невразумительные провинности, вменяемые им похитителями: этих людей с колыбели приучали к признанию собственной греховности. По мнению мисс Октавии, поразительно не то, как быстро священнослужители каялись в немыслимых преступлениях, а то, насколько долго они крепились.

— Мне трудно судить. Я не интеллектуалка, – пожала плечами Кристин.

Дамы сели в машину, и мисс Ферн, развивая поднятую тему, заметила, что до тех пор, пока человек не постигнет бесконечность, эту загадочную аномалию безразмерной Вселенной, он не постигнет и природу Бога. Стремление смертных вроде нас самих каталогизировать деяния, устанавливать границы, приписывать Господу наши нравственные заповеди или даже определять Его природу она считает глупым и самонадеянным.