Книга Дурная кровь, страница 37 – Уильям Марч

Мужчины встретили миссис Пенмарк у двери, увели на кухню и приготовили ей выпить.

— Любопытно, – осведомился Реджи, – почему действительно красивые женщины вроде Кристин никогда не разглагольствуют о своем бессознательном?

Эмори звонко чмокнул гостью в щеку и сказал:

— У нашей соседушки и без того всё как надо, верно, приятель? Сложена на диво.

В гостиной Моника говорила:

— Мне уже смертельно надоели романы о чувствительных мальчиках и их первом сексуальном опыте. Ну, ты знаешь, Эдит: они крадутся домой, изнемогая от отвращения к себе, терзаясь собственной порочностью и угрызениями совести. Иногда какой-нибудь юный страдалец, весь такой утонченный и рафинированный, даже лишается рассудка или прыгает из окна.

Миссис Маркуссон сделала глоток хереса и торжественно провозгласила:

— Секс – это полезный и нормальный опыт.

Реджинальд устремил на Кристин продолговатые светлые глаза (один глаз у него располагался ниже другого, точно мигрирующий глаз камбалы в самом начале своего путешествия), похлопал ее по плечу и спросил:

— Под этим черным атласным платьем действительно все натуральное?

Кристин взяла бокал и в тон ему пошутила:

— Я регулярно обращаюсь к мебельщику. Он приходит дважды в неделю, чтобы сменить набивку. – Она засмеялась и отстранилась, думая про себя: «Вероятно, Рода действительно последовала за мальчиком на пляж. Может быть, он выскочил на причал, чтобы отделаться от нее, а она догнала его. Клод попятился и упал на сваи. Так было или нет, я не знаю. Но в любом случае это худшее, с чем я могу столкнуться…»

— …А мне бы хотелось прочесть книгу о мальчике, в котором нет ни капли утонченности, – рассуждала тем временем миссис Бридлав. Она отпила из своего бокала, фыркнула и продолжала: – Мой герой – заурядный гадкий парнишка, который вырастет и сделается заурядным гадким мужчиной. Думаю, после школы он пойдет работать в бакалейный магазин и будет откладывает гроши, пока не накопит на первый визит к городской шлюхе – старой, жирной, не мывшейся с самого Дня перемирия^[4].

Миссис Треллис визгливо расхохоталась, но, осознав чрезмерную громогласность, совладала с собой, приосанилась и объявила:

— Если напишете такой роман, я куплю тысячу экземпляров.

Кристин же размышляла: «Но если мальчик, пятясь, свалился в воду, а Рода была там, почему она не позвала сторожа, который заметил ее на причале? Почему убежала? Почему позволила бедняжке утонуть?» Молодая женщина отвернулась от остальных и внутренне содрогнулась. «Хватит, – сказала она себе. – Слишком странно и страшно. Больше не буду строить догадки».

— …Мой среднестатистический гадкий парнишка, – вещала миссис Бридлав, – выйдет из борделя, ухмыляясь и закатывая глаза. Он будет насвистывать и развязно вихлять бедрами на ходу, попутно прикидывая, позволит ли ему папаша бросить школу и устроиться на полный день на чемоданную фабрику. Тогда он сможет больше зарабатывать и чаще навещать немытую старую шлюху, которая только что лишила его девственности. Мой герой будет славным нормальным мальчиком!

Эмори просунул голову в дверь гостиной и заявил:

— Если вы, девочки, будете продолжать говорить сальности, нам с Реджи придется вас покинуть.

Женщины зашлись в приступе смеха, а Моника, поймав взгляд брата, крикнула, чтобы тот открыл новую бутылку хереса, так как ее гостьи желают хлебнуть еще по глоточку, прежде чем приступить к делу. Затем, обращаясь к миссис Маркуссон, она заметила: