Книга Дурная кровь, страница 25 – Уильям Марч

Кристин обвила бесстрастную девочку руками и заявила:

— Ты должна постараться выбросить эти картины из головы. Не стоит бояться или тревожиться. Подобные вещи иногда случаются, и мы должны принимать их как есть.

Рода, терпеливо покоряясь ласкам матери, удивленно возразила, что нисколько не встревожена. Поиски тела показались ей захватывающими, а усилия реанимировать утопленника очень заинтересовали, поскольку прежде она ничего подобного не видела. «Она так хладнокровна, так безразлична к тому, что выводит из равновесия многих других», – подумала Кристин. Она и раньше не могла понять этого свойства дочери, которое они с Кеннетом с улыбкой называли между собой «Родиной реакцией». Однако на сей раз молодая женщина ощутила неприятное беспокойство, тревогу, которой не могла подобрать ни определения, ни места в знакомой ей картине реальности.

Рода отстранилась от матери, отправилась в свою комнату и стала собирать головоломку. Чуть позже к ней зашла Кристин и поставила на стол сэндвич и молоко. На лице матери все еще читалась растерянность, брови слегка хмурились. Она сказала:

— Так или иначе, это было печальное зрелище, которое грустно вспоминать. – Кристин поцеловала дочь в макушку и добавила: – Я понимаю, что ты чувствуешь, милая.

Рода вставила в нужное место очередную деталь пазла, подняла взгляд и удивленно произнесла:

— Не понимаю, о чем ты, мама. Я вообще ничего не чувствую.

Кристин вздохнула и вернулась в гостиную. Она попыталась взяться за чтение, но никак не могла сосредоточиться. Рода же, как будто смутно ощутив, что допустила оплошность и по непонятной ей причине расстроила мать, отвлеклась от головоломки и подошла к креслу, в котором сидела Кристин. Девочка улыбнулась своей чарующей робкой улыбкой, и на лице у нее заиграла единственная ямочка. Потом Рода с наигранной нежностью потерлась щекой о щеку матери, кокетливо рассмеялась и снова ушла к себе.

«Она совершила что-то нехорошее, – подумала Кристин, – что-то по-настоящему дурное, раз взяла на себя труд приласкаться ко мне».

И тут ей показалось, что Рода, словно впервые осознав, что обладает неким свойством, физическим или духовным, которое отличает ее от окружающих, попыталась скрыть эту разницу, подражая тому, что дорого другим людям. Но поскольку сердцу девочки была чужда всякая непосредственность, которая могла подсказать верное поведение, ей приходилось анализировать, сопоставлять и экспериментировать, осторожно прощупывая ценности и понятия своих образцов для подражания. Рода снова подошла к матери, выразительно причмокнула и поцеловала Кристин в губы, чего давно уже не делала по собственной воле. Затем сузила глаза, чуть запрокинула голову, будто посылая матери последний нежный взгляд, и спросила:

— Что ты мне дашь, если я подарю тебе корзину поцелуев?

Это была игра, в которую девочка иногда играла с отцом, и Кристин, прекрасно знавшая правила, испытала прилив нежности и жалости, обняла малышку и дала ожидаемый ответ:

— Я подарю тебе корзину объятий.

Позднее, наигравшись головоломкой, Рода достала роликовые коньки и сказала, что хочет пойти на площадку. Кристин разрешила, а вскоре, заслышав ворчливый грубый голос Лероя, подошла к окну кухни. Дворник брюзжал:

— С чего это вы поперлись кататься на роликах и развлекаться, когда труп вашего несчастного маленького одноклассника еще не просох после того, как его выловили из залива? По мне, так вы должны бы сидеть дома и заливаться слезами или стоять в церкви над свечкой в стеклянном синем подсвечнике.