Книга Свадьба, страница 53 – Алекс Лоренц

Сошли с поезда на платформе у 30 участка. По дороге встретили Иван Иваныча. Он посетовал: мол, накануне приготовила жена наваристой ухи из рыбки, что наудил он в озерце, а я не явился на ужин такую вкуснотищу отведать. Василисы малый убежал на исходе ночи, не вернулся. А бабка пропавшей Леночки стала, как он выразился, «кавурая». Я попросил объяснить, что это такое. Оказалось, слово означает «угрюмый, нелюдимый». Стала соседей сторониться, глаза сделались ехидные, сама неопрятная. Иваныч решил, у старухи разум помутился от пропажи внучки, но я-то догадывался: дело в другом. И Василису, мать Петьки, и бабку Ленкину упырята покусывали, кровушку по чуть-чуть попивали. Вот и стали обе женщины «кавурыми». Мой ум привык, что мир подчиняется законам логики, и всё ещё отказывался принимать сложившуюся картину. А картина меж тем обрастала и обрастала новыми мазками. Складывалась ладней некуда.

На костяничную поляну свернули, чуть не доходя Зайцева Двора. Развилка почти не видна – если не знать, что она там есть, то и не подумаешь. Смирнов вопросов не задавал – шёл за мной молча, ждал, что будет.

— Вот мы и на месте, – возвестил я, когда показалась кровавая россыпь ягод.

— Ничего себе, – сказал Смирнов. – Сколько в наших лесах ходил, а места этого не припомню. Фух-х-х-х, что-то жарковато! – Он расстегнул ворот. – И пахнет так сладко…

— Тут какой-то… дурман, – произнёс я. На меня навалилось тяжкое головокружение. – Надо быть осторожнее, в обморок не брякнуться.

Смирнова повело. Он помотал головой, как ретивый конь.

— И правда, – только и сумел произнести.

Я стал по-пьяному неуклюже расхаживать, искать дырку в земле, куда в прошлый раз угодила моя нога. Я не был уверен, что дырка та и есть упырий лаз, но неспроста детишки тут околачивались, а потом исчезли, а две старухи утверждали, что лаз проделан в Голодной Чисти, то есть в поляне.

Наткнулся на чёрную ямку, прикрытую листвой, ветками да прочим мусором. Прикрыли намеренно, тщательно – чтоб посторонний не приметил. Я уселся на корточки, убрал маскировку. Ямкой часто пользовались: ширина – как раз чтоб тонкая фигурка, женская или детская, могла протиснуться на поверхность или скользнуть вниз.

Чуть в сторонке я приметил угол металлического предмета, подёрнутого патиной. Ухватился за край, потянул, вытащил увесистый медный православный крест с распятым Иисусом и витиеватым обрамлением.

— Так вот в чём дело, – сказал я, разглядывая находку.

— Выходит, этим и запечатал знахарь лаз, – заключил Смирнов, нависая надо мной и тоже разглядывая распятие.

— И кто-то его с ямы убрал, – добавил я. – Знаешь что, – обратился я к напарнику. – Нужно проверить. Мы не можем быть полностью уверены, что наши выводы правдивы, пока не увидим всё собственными глазами.

— Думаешь, стоит пробраться в самое логово? – с полуслова понял меня участковый.

— Придётся.

— Ну, полезли тогда, – развёл руками Смирнов. В его храбрости я ни на йоту не сомневался.

— Нет уж, дорогой товарищ, – сказал я. – Я полезу. А ты оставайся. Если меня долго не будет… сколько – ты уж сам реши… то положи крест поверх ямы. Только прикрой хорошенько – так, чтоб приблудные опять не убрали.

— Будет сделано! – взял под козырёк участковый. – Мы с мужиками сверху ещё и курган из земли соорудим, коли такая пьянка пошла. Оружие при тебе?