Книга Свадьба, страница 39 – Алекс Лоренц

— Давайте-ка ужинать, пока щи горячие, – говорит хозяйка.

Хлебая щи, я прокручивал в голове услышанное. Итак, один из пропавших детей вернулся жив-здоров. Выходит, два подряд исчезновения в одной местности – не система, а простое, хоть и маловероятное, совпадение… скорее всего.

Едва я прикончил порцию, тут же попросил Иван Иваныча отвести меня к дому, где вернувшийся малец жил с матерью. Матрёна Гавриловна порывалась было угостить меня добавкой, но я вежливо отказался – объяснил, что на службе, рассиживаться некогда.

Лесничий привёл меня к нужной хате. Дверь открыла упитанная молодка на шестом с виду месяце беременности – звать Василисой. Я назвался, представился.

— Спит Петька, – сказала она, стоя на крыльце. Впускать меня в дом не торопилась. – Цельный день уж. Как явился – поесть ничего не поел, только молочка пару глоточков. Говорит: мама, мол, уморился, спать хочу. Я спрашиваю: Петенька, у тебя, может, болит что? К фершелу, может, поедем? А он: нет, мамочка, я просто дюже уморился, постели́ мне. И глазки трёт кулачками. Ну, я его и уложила. Пока засыпал, спросила, чего в лесу повидал. Говорит, мол, ничего – плутал-плутал, а потом выплутал-таки к дому. Вот и вся история.

— Можно на него взглянуть? – попросил я тоном, который не допускал отказа. Мне казалось странным, что ребёнок спит весь день. У него уже должен был разыграться волчий аппетит – растущий ведь организм.

Мать меня, конечно, пустила, но с подозрительной неохотцей – будто что-то скрывала.

Мальчишка действительно крепко спал, посапывал во сне. Больным не выглядел. Окошко закрывала сложенная в несколько раз холстина, прибитая к раме мелкими гвоздями. Василиса щёлкнула выключателем – под потолком зажглась лампочка.

— Для чего окно задрапировали? – поинтересовался я вполголоса.

— Да Петька попросил, – ответила хозяйка. – Говорит: мамочка, мне свет в глазки бьёт, занавесь. Я занавесила, а занавески-то от солнца считай что и не спасают. Он давай хныкать: мол, жарко, глазки режет, косточки ломит. Ну, я и пригвоздила холстину. Тогда поуспокоился, уснул.

Хотя беседовали мы у детской кроватки, мальчик никак не реагировал.

— Очень странно, – сказал я. – На вашем месте я бы всё-таки показал его врачу. Мало ли – змея укусила или ягоды какие не те съел, грибы.

Мы распрощались с хозяйкой и покинули дом.

— До Зайцева Двора семь километров? – уточнил я у Иваныча.

— Без малого.

— Прогуляюсь, пожалуй, пока время до заката есть.

— Дело хорошее, – одобрил старик. – Курточку токмо накинь, а то комарья у нас тута видимо-невидимо. И оводы тоже лютуют – мама не горюй. Край кровососов!

— Что за памятник стоял на этом постаменте? – поинтересовался я, когда проходили мимо заколоченного дома культуры.

— Дак Сталин стоял, – ответил лесничий. – Лет пятнадцать как сняли. Прибыли по разнарядке с району, сковырнули, а постамент оставили. Взамен скульптуры не дали. Хоть бы Ильича прислали иль бабу с веслом – всё покрасивше, чем тумба голая.

В Зайцев Двор вела накатанная дорога. Местами многовато песка, но шлось в целом бодро. К вечеру от болот потянуло прохладцей – жара спадала, лес остывал. А вот комарья да всяких кусачих мух и вправду до чёрта налетело – не обманул лесничий. Чертовски удивительно, как таким полчищам хватает в лесу пропитания! Чудна ты, мать природа, на разные выверты горазда!