Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 47 – Алекс Лоренц

Например, прошлой зимой она притащила домой сорокалетнего мужика, барыгу из местных. Тот ее поимел куда только смог. Остановиться его заставили только Иркины настойчивые предупреждения, что скоро предки явятся с работы. Потом он не единожды подстерегал ее у подъезда, сидя в своей тачке. Однажды подкараулил, когда она шла на очередную скучную прогулку с Вовчиком. Хотел начистить ухажеру прыщавую подростковую мордочку. За Вовчика вступилась Ирка. Она по-мужицки чкнула барыгу в грудь и приказала отвалить. Он ушел обиженный и с тех пор больше не появлялся. А Вовчик так и не врубился, кто это и чего ему было надо. И вопросов потом не задавал.

Хорошо бы сегодня напиться. И придурка этого недоделанного напоить. Чтоб все легче прошло. Он с одной бутылки, небось, возбудится и начнет под юбку лезть. Что там дальше – хрен его знает. Наилучший вариант – высказать все у подъезда, когда он будет провожать ее обратно. Сказать, чтоб больше не приходил, и свалить.

Он, конечно, потом долго не отстанет, будет пытаться выяснить отношения. Но это пускай. Самое главное – расставить приоритеты и, это, назвать вещи своими именами. Вот так.

Пива набрали в магазине «Луна». Обоим не исполнилось еще восемнадцати, но в те времена продавцам было до фонаря: из контролирующих органов ведь никто никогда не приходил. Сбывали бухлище и сигареты даже детям – достаточно было с невинным видом заявить, что это папино поручение.

Вовочка даже по такому радостному поводу, как поступление, не собирался много употреблять. Бухать – вредно, считал он. У папани от этого были серьезные проблемки – вот мамуля и развелась. Отца Вова смутно помнил откуда-то из пахнущих экскрементами глубин детства. Небритая такая, вечно недовольная мордень. Без него лучше стало, тут без вопросов.

Ирка, напротив, хотела отметить поступление своего официального ухажера с размахом – то, что она называла «слегка поднажраться». Пришлось долго уламывать очкарика на нормальное количество пива. В итоге жопоголовый подкаблучник пошел на попятную.

Кстати, вы заметили, что он потихоньку начал лысеть? Лох позорный. Подростковые прыщи еще не вывел, а на черепушке уже залысины. Скоро яйца седые будут. И хер стоять перестанет.

Впрочем, у хмыря и так не особо стоит.

Пора кончать с этим дерьмовым цирком. Только выпить хоть раз по-человечески за счет этого неудачника.

— А куда пойдем, солнце? – спросил он, неуклюже выволакивая из магазина гремящий стеклом пакет.

Ну вот, опять. Нет бы, хоть раз в жизни предложить самому. Как мужик. Так он даже этого решить самостоятельно не может! Вечно приходится сраные подгузники ему менять. Еще и сквалыжничает, как крыса какая зазорная. Нет бы, в ресторан девушку позвать. Сейчас сядем на лавке как чмо последнее.

Это словечко – «солнце» – тоже порядком достало. Ажно из себя порой выводит. Хочется ка-а-а-ак залепить уроду по башке, чтоб он это слово забыл навеки.

— Пошли в овраг, – выплевываешь ты, не оборачиваясь. Словно выстреливаешь. Надо побыстрее выпить и избавиться от него.

Вы спускаетесь по растрескавшейся асфальтированной дорожке вдоль моста. Сверху гремят проезжающие машины. Где-то в непролазных зарослях Нижнего Судка пьяные лабухи издеваются над Цоем: группа крови, мать ее, на алюминиевом поле, млядь. И сердца требуют перемен. И глаза тоже требуют. И гениталии. До сих пор требуют. Как будто мало было.