Книга Книга Фейшеса, страница 159 – Жауме Кабре

Такого поворота никто не ожидал. От тягостного молчания в зале даже потемнело. Монсеньор Маурисий, сидевший в уголке, – проклятому итальянцу срочно пришлось их покинуть по вызову нунция – покраснел от стыда и от гнева и умоляющими глазами уставился на Каньямереса, пытаясь заставить его нарушить гробовую тишину, из-за которой застревают в мыслях путаные, рожденные обидой и страхом слова.

Видя, что зал в изумлении притих, Жуной еще раз пожал плечами и опять собрался сесть на место. Каньямерес угадал его намерение и решил ему воспрепятствовать.

— Подсудимый, останьтесь стоять. В последний раз, – торжественно прогремел его голос, – вы подтверждаете сказанное?

— По-моему, вы делаете вид, что не поняли. В мои намерения никогда не входило ослушаться Святой Матери-Церкви.

— Зачем же тогда, скажите на милость, вы бежали?

— Это я… ненадолго. В минуту замешательства. В общем, – тут он запнулся, – не стоит в этом копаться.

Последнее он вымолвил еле слышно, так что сидевшие в задних рядах ничего не разобрали. Умолк и сел на место, невзирая на правила.

Иным казалось, что в глазах его поблескивали слезы, когда час спустя Каньямерес, приказав всем в зале встать, зачитывал приговор.

По окончании повечерия, подождав несколько минут из соображений благоразумия, ночная дежурная делает обход по двум этажам, на которых расположены кельи, гасит все огни – за исключением двух свечей, которые должны гореть всю ночь, – и проверяет, во всех ли кельях темно, заглядывая в щель под дверью. Она обязана сообщать настоятельнице, кто из сестер поздно гасит свет.

По обычаю ночной дежурной полагается произнести краткую молитву о том, чтобы вся община почивала в мире (из Части третьей).

* * *

Нас посетил его преосвященство новый епископ. Прошел всего лишь месяц с его вступления на кафедру Фейшеса, а он уже приехал к нам с пастырским визитом. Мне кажется, что смена власти в епархии пойдет Ла-Рапите на пользу. В соответствии с Уставом, как известно, ординарий главенствует над нами, и в трудную минуту нам радостно знать, что его преосвященство нас не покинул, что он не забыл о нашем существовании, – это приносит нам облегчение. Упаси меня Господь, я никоим образом не осуждаю его высокопреосвященство кардинала Маурисия. Говорят, что за годы своего пребывания в епархии он сделал множество добрых дел. То, что Святой Отец пожелал призвать его к себе поближе, – явное свидетельство того, что его высокопреосвященство – избранник Божий, а жизнь его – благо для Церкви. И все же нельзя не признать, что нас он несколько забросил, хотя в дни бедствий и проявил недюжинную энергию, как приличествует истинному служителю Церкви: подобно святому апостолу Павлу, он понимал, что иногда необходимо действовать беспощадно.

Вопреки моей воле на меня нахлынули горькие воспоминания о скорбных днях, которые пережила обитель: я, аббатиса Ла-Рапиты, столько перестрадала, что лишилась здоровья. Все обстоятельства дела уже были мною тогда подробно описаны, но неодолимая сила заставляет меня говорить о них вновь.