Онлайн книга «Книга Фейшеса»
|
И не страшилась того, что теперь возможности продвижения в монастыре для нее ограничены: ей уже навсегда запретили входить в капитул и исполнять какую-либо должность в Ла-Рапите, даже если бы разрешили остаться. В первые дни епитимьи я долго размышляла об их дальнейшей судьбе. Я чувствовала, что сестра Розалия останется с нами, что бы ни случилось. Даже если ей придется еще раз пройти новициат… Однако с Кларой все было иначе. Вместо раскаяния – страх и жалость к себе. Она непрестанно повторяла, что хочет выбраться отсюда, и просила оставить ее в покое. Она исполняла епитимью из страха, не веря в ее ценность. Не молилась, а плакала – и вовсе не о том, как низко пала, а о своей печальной участи. Розалия каялась в содеянном, Клара чувствовала себя узницей. Я сразу поняла: сестра Клара остаться не может. И все же она должна была исполнить наложенную епитимью… Именно тогда вмешательство отца Жуноя и сделалось еще более неприемлемым, если, конечно, такое можно себе представить. Именно тогда буря, которую я в немощи своей, черпая силы в Уставе, обычаях и примере моих предшественниц, сдерживала железной рукой, разразилась во всей своей силе, и, к общему нашему прискорбию, ее последствия начали сказываться и за пределами обители… Отец Жуной потребовал, чтобы ему дали право навещать согрешивших послушниц, даже если сами они того не просят. Создавалось впечатление, что он считает наши соображения неблагоразумными. Требование свое он выразил крайне неподобающим образом, пригрозив пожаловаться епископу. И все же наихудшее было еще впереди… Не подлежит сомнению, что сестра Розалия отличалась слабым здоровьем. Она всегда была худощава и не особенно вынослива. Однако в тот момент спасение ее души было важнее, чем уход за телом. Могу вас уверить, что, несмотря на все вышесказанное, никаких признаков болезни в ней заметно не было и что она сама на все заданные ей, даже в присутствии духовника, вопросы тысячу раз отвечала, что чувствует себя хорошо, что единственное желание ее – исполнить святую и душеспасительную епитимью. Сестра Розалия ничем не хворала: Господь всегда дает силы и никогда не посылает испытаний, превышающих наши возможности. И все же воля Божия заключалась в ином. Я с нетерпением ожидала окончания срока назначенной епитимьи (моим намерением было ограничиться одним месяцем) для того, чтобы эта святая душа снова вернулась к обыденному распорядку. Однако Богу было угодно призвать ее: Он пожелал, чтобы к Нему летела эта белоснежная голубка, чья святость заключалась не в безгрешной жизни, а в силе покаяния. В утренний час, придя в ее келью, чтобы принести ей трапезу, мы нашли ее мертвой на ложе из голых досок. Какую безмятежность и скрытую радость отражало все ее существо! Несомненно, она умерла во сне. По словам сестры Эудоксии, судя по выражению лица усопшей, причиной смерти явился сердечный приступ. Не знаю, так ли это. Если так, нет сомнения в том, что злонамеренные намеки отца исповедника не имели под собой никакой почвы и кончина послушницы никоим образом не была связана с наложенной на нее епитимьей. Бог призвал свою дочь к себе (о, как возрадовалась душа ее!) в минуты чистосердечного покаяния. О, сколь верный залог вечного блаженства!» Фра Жуной слушал внимательно, стараясь не дать ричеркару Кабесона заглушить слова аббатисы. Он оглядел зал, ища подтверждения, что все считают ее безумной. И, к своему глубокому прискорбию, увидел, что слова Доротеи произвели на них совершенно противоположное впечатление. Фра Жуной сник на скамье подсудимых. Рубинатс неустанно читал: |