Онлайн книга «Книга Фейшеса»
|
— Это не пустяки. Такие вещи имеют огромное значение. Их души могут впасть в рассеяние. Казалось, снова повторяется бесконечный спор, происходящий на каждом заседании совета самоуправления. Только теперь монахини спорили наедине. Мать Ирене признавалась в том, что все им пока дается непросто. Девочкам нужно время, чтобы привыкнуть, преподобная мать аббатиса, потому что, когда постулантка становится новицией, в жизни ее неизбежно происходят глубокие перемены; к тому же они ужасно устают на уроках… Мне кажется, необходимо дать им больше времени на отдых, мать аббатиса; не знаю… пускай проводят больше времени за шитьем, на прогулке; или дать им задание подрезать розовые кусты в клуатре, что-нибудь в этом роде. — Мы в наше время не жаловались, мать Ирене. Неужто вы забыли? Монахиня продолжала настаивать, но уже более вяло: это не одно и то же, следует признать, что времена меняются, мать аббатиса. Как бы то ни было, когда в монастыре всего две новиции, на них ложится бо́льшая ответственность, чем в наши дни, когда сестер могло быть пятнадцать-двадцать… Преподобная мать аббатиса обители Ла-Рапита Ордена цистерцианок строгого соблюдения обета бедности поморщилась. — А? – переспросила она. – Что же изменилось? Какая разница? Нет, дочь моя, нет-нет. По-вашему, мы должны снизить требования… Мать Ирене чуть не рассердилась. Настоятельница никак не желала ее понять. Она сделала последнюю попытку, преподобная мать аббатиса, я говорю только о том, что, если мы будем человечнее, строгости не убавится, она сохранится… — Очень красивые слова, но для Ла-Рапиты это неприемлемо. Жизнь нашего Ордена очень… суровая. Таким же должен быть и новициат. — Воля ваша, преподобная аббатиса. * * * Мать Ирене шла по коридору между кельями в классную комнату, где каждый день должна была рассказывать будущим новициям об Ордене, о его истории, о духе «Обычаев» и Устава и о духовной жизни. Сегодня предстояло говорить о ценности молитвы, и на листах бумаги, которые она несла в руке, были аккуратным почерком записаны основные мысли. Сжав кулак, она смяла листы, как будто причинив им боль. Грязно-белые стены коридора вызывали тошноту, и мать Ирене подумала, что не худо было бы разбавить однообразие дверей и оконных щелей – неужто Ла-Рапита настолько страшится земной жизни, что не может позволить себе таких окон, как у людей? – картинами или даже каким угодно предметом, на котором взгляд, уставший в течение двадцати лет видеть одно и то же, мог бы передохнуть. Она покачала головой. Без сомнения, лекция для двух новиций выйдет жалкой. А ведь готовилась она к ней с таким воодушевлением! * * * — Вскоре вы станете новицией одного из строжайших в мире орденов. Вам понятно, что это значит? Сестра Клара, стоя на коленях, не смела взглянуть на аббатису, ожидая знака подняться. — Задумывались ли вы об этом, дочь моя? Ничто в поведении настоятельницы не выдавало, что пора встать с колен; Клара видела лишь ее тонкие руки и белизну рясы, не поднимая глаз. Она хотела попросить разрешения устроиться удобнее, но настоятельница прервала ее мысли: — Дочь моя, я не хочу вас пугать. Напротив. – Словно в подтверждение своих слов, она слегка сжала тонкими пальцами руки Клары, приглашая встать. Указала на стул и села сама. – Разумеется, мать Ирене держит меня в курсе ваших успехов в послушничестве, и мне стало известно, что ваш путь отнюдь не был усеян розами, не так ли, дочь моя? |