Книга Шпионское грузило, страница 100 – Лен Дейтон

Ренн обтер обод колпачка и наполнил его для Фионы.

— Шестеро из этих «друзей» в другом департаменте, и, что бы с вами ни случилось, на их продвижении по службе это не скажется.

Фиона сделала небольшой глоток водки. Она оказалась чертовски крепкой, Фиона чуть не поперхнулась. Ничего нет удивительного, что у Ренна лицо в красных прожилках.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказала она. Оставались лишь двое русских — специалистов по Германии: Павел Москвин и другой, который предпочитал в оперативных целях пользоваться псевдонимом Штиннес (подобно тому, как брали себе другие фамилии Ленин и Сталин). Именно с этими двумя она и схлестнулась во время сегодняшнего совещания. Крепкие профессионалы, они недвусмысленно давали ей понять, что работа на женщину — это не те отношения, которые могли бы доставить им удовольствие. Спор возник из-за необходимости предполагаемой оперативной поездки в Мехико-Сити. Она предполагала, что идея эта была выдвинута, дабы показать ей, как неодолимы могут быть их объединенные усилия, направленные против нее.

— Этот крупный тип, Москвин, — начал Ренн, — самый опасный из них. Он пользуется заметным влиянием в партийном аппарате. В настоящее время у него накладки в отношениях с Москвой — какой-то скандал, связанный с черным рынком, который скрывается от глаз публики, — а такие люди в стараниях доказать свою полезность могут дойти до абсурда. Он возбудим и жесток; и даже те, кто умеют приспосабливаться, могут стать жертвами его непредугадываемых действий. Другой человек — Эрик Штиннес — блистательно владеет берлинским диалектом со всем его сленгом и непристойностями, он скорее интеллектуал: ему свойственна холодная ледяная расчетливость. Он всегда загодя рассчитывает свои действия на долгий срок. И, столкнувшись со столь умным человеком, как вы, он постарается убедить, что с ним иметь дело легко и просто.

— На что я и надеюсь, — сказала Фиона.

— И нам придется как-то лавировать между ними, — сказал Ренн.

— Как?

— Придется найти способ. Москвин толковый администратор, но Штиннес считается полевым агентом. Эта публика никогда толком не знает, что такое самодисциплина и сотрудничество, которые требуются в их занятиях.

— Это верно, — произнесла Фиона и на мгновение вспомнила своего мужа и те бесконечные трудности, с которыми он сталкивался в лондонской конторе.

— И не позволяйте, чтобы к вашим распоряжениям относились с пренебрежением. Москва направила вас сюда, потому что они хотят определенных изменений. В случае сопротивления им Москва поддержит перемены и тех, кто воплощает их в жизнь. Иными словами, вы должны уверенно добиваться их.

— А вы философ, герр Ренн.

— Нет, фрау директор, я всего лишь аппаратчик.

— Кем бы вы ни были, я благодарна вам, герр Ренн. — Заглянув в сумочку, она нашла там аспирин и, не запивая, проглотила две таблетки.

— Не стоит благодарности, — сказал старик, наблюдая за ней, ибо оба они понимали, что он подставляет свою голову. И что было еще более важным, он дал ей понять, что при других обстоятельствах он может оказаться ей еще более полезным. Фиона подумала, не прикидывал ли он уже, что она может для него сделать в ответ. Она отбросила эту идею; пока ей лучше всего ждать и приглядываться. Не исключено, что он может стать для нее неоценимым союзником.