Книга Шпионское грузило, страница 97 – Лен Дейтон

Маленький Губерт Ренн приобщился к марксизму-ленинизму, еще когда пребывал в мятой жестяной ванночке, служившей ему колыбелью. Придерживаясь сугубо воинственных взглядов, секта его матери отвергала теорию Маркса о неизбежности гибели капитализма. Необходимость насильственных вооруженных действий была постоянной темой споров отца и матери, которые ему доводилось слышать. После такой школы воспитания Ренн уже не воспринимал ничего, кроме фразеологии левой политики. Даже Павел Москвин, грузный мужчина из Москвы, с которым Фиона не далее чем сегодня утром скрестила шпаги, не мог одержать над ним верх в политических дебатах. Но Ренн предпочитал не упоминать о «немецком пути к социализму» или тратить время, обсуждая, почему на судьбоносном съезде в апреле 1946 года партия избрала подход, базирующийся на Марксе и Энгельсе, а не на Ленине и Сталине. Ренн, бывший участником этого исторического конгресса, предпочитал спрашивать, почему съезд состоялся в театре «Адмиралпаласт», из-за чего и получил прозвище «самой скучной комедии».

Мой отец был анархистом, поведал он как-то Фионе, когда они обсуждали тонкости некоторых ересей, в чем и крылся ключ к пониманию Ренна, ибо в глубине души он тоже был анархистом. Фиона пыталась определить, понимает ли он сам это; может, он просто не утруждает себя такими размышлениями. Это было типично для тех, кто слишком долго ждал прихода тысячелетнего царства справедливости. Не моргнув глазом Ренн дал Фионе свою оценку Павла Москвина — «московская шпана» — как раз в то утро, когда ей предстояло встретиться с ним. И всем остальным обитателям здания Ренн был готов откровенно высказывать свои взгляды.

В первые пару недель Фиона подозревала, что этого странного типа подставили к ней в роли некоего агента-провокатора, ибо никто больше в этом доме не мог позволить себе столь эксцентричных высказываний, но ей не потребовалось много времени понять смысл бюрократического процесса в ГДР. Подобрать ей секретаря было не так просто даже для руководства, а старый Ренн не мог бы непринужденно играть роль агента-провокатора. Истина заключалась в том, что назначения личного состава подчинялись принципу ротации. Ее уровень соответствовал наличию помощника ранга Ренна, а его предыдущий босс ушел в отставку за неделю до ее появления.

Фиона и ее секретарь провели весь вторник в маленьком центре для совещаний в Кепенике, лесистом пригороде Берлина. Она была свидетельницей долгих и порой достаточно жарких споров между ее коллегами. Здесь были старшие сотрудники служб безопасности из Польши, Чехословакии и Венгрии, которые обсуждали состояние дел в разобщенных и дезорганизованных группах, требующих политических реформ, а также среди религиозников в странах Восточного блока. Все пришли к выводу, что вести по отношению к ним согласованную политику не так просто. Фиона была более чем удовлетворена материалом, который ей удалось собрать. Он представлял как раз ту самую разведывательную информацию, которую так старался получить Брет Ранселер, и беспокойство, которое выражали коммунистические службы безопасности, как нельзя точно соответствовало предположениям Брета. К тому времени, когда с Лондоном наконец установится надежная связь, она уже сможет сформулировать основы принятой политики.