Онлайн книга «Стану смелой для тебя»
|
Санта – чуть снизу, потому что Альбина выше, но это как бы компенсировало её отчаянье. И то, что так долго копилось. Она не терпила, она просто не видела смысла оскорблять человека. Отец учил её жить иначе. В отличие от других, она правильно поняла его науку… — Ты кем себя возомнила, Санта Петровна? — Человеком. Представляете? Я себя возомнила человеком, а вы почему-то считаете, что вокруг вас – дерьмо ходячее, и только вы – царица. Так вот я вас разочарую. Вокруг вас – тоже люди. Ничем не хуже. А свое говно – в себе держите, не расплескивайте… Санта говорила тихо, но это не делало слова менее значимыми. Ни для нее, ни для Альбины. Которая просто не умеет реагировать адекватно. У которой на самом деле явные проблемы с самооценкой. Которая вот так самоутверждается, потому что ей это нужно. Которая себе же доказывает свою ценность за чужой счет. Её губы дрожат, в глазах зажигается притворное озорство. Она уязвлена, но не готова это признать. Она хочет обесценить слова Санты – их же высмеяв, но последней ведь понятно – она попала не хуже, чем всё это время била Примерова. Альбине плохо живется со своим же говном. Оно льется само. Она это понимает. — Попытка засчитана, Санта Петровна… – создает видимость, что ситуация – у нее под контролем, пытается включить холодную высокомерность. Думает, как бы ударить сильней в привычную боль, чтобы наповал. Не учитывает одного: сейчас Санте болит другое. И это же придает уверенности. – Но ты недостаточно хороша, уж прости… В любой другой день эти слова сделали бы Санте больно. Но сегодня – ни холодно, ни жарко. Альбина сказала, что хотела, дальше – наблюдала. Думала, за тем, как Санта сдувается. На самом же деле… — Так может всё дело в том, что ты – недостаточно хороша? Только для кого, Альбина? Кому ты бесконечно что-то доказываешь? Не мне же… А кому? Даниле, который тебя из жалости подбирает? Потому что просто отделаться не может? Ему тебя жалко, а ты, как болонка, за ногу вцепилась и штанину рвешь? Или не для Данилы? Санта видела, что происходит с лицом Примеровой. Понимала, что пора тормозить. Понимала, а не тормозила. Сделала то же, что вызывало в ней гадливость раньше, сегодня же как облегчение дарило. Альбина была не виновата в слезах её мамы. Но Альбина сама подошла… И слишком блистала в тот вечер. Слишком зачем-то хотела разговора сейчас. — А для кого тогда? Для моего отца? Думаешь, только ты «что-то знаешь о моей семье»? Думаешь, о тебе я ничего знать не могу? Например, что без просьб Чернова тебя в жизни в Лексу не взяли бы? Не взяли и не терпели. Кому ты нужна такая, Альбина? Для кого ты «достаточно хороша»? Для Данилы – нет. Для папы – нет. Может, для Игната? — Заткнись… Предупреждение Альбины прозвучало сухо. Это явно было последнее китайское. Но для Санты таких больше не существует. Она попросила себя не трогать. Она предупредила. — Так вот, в чём беда, да? Ты недостаточно хороша даже для Игната? Даже он от тебя отделался, даже ему ты надоела? Санта видела, что с каждым ее словом лицо Альбины становится всё более бледным, а взгляд – убийственным. Знала, что останавливать себя Примерова не умеет. И что рукоприкладство для неё – не запретная тема, тоже было понятно. Но сейчас Санту не останавливала даже природная ненависть к публичным склокам. |