Книга Стану смелой для тебя, страница 112 – Мария Акулова

Без вот этих лицемерных фотографий на тумбах и «я чувствую долг». По-настоящему.

Чернов не появился в Веритасе ни к обеду, ни к четырем.

Санта спрашивала у Тамары, та ответила, что информацией не обладает. Ею не обладали и другие юристы.

Позвонить ему сама Санта не смогла бы – не умела в актерстве, не смогла бы притвориться.

Но с каждой минутой ожидания гнева становилось всё больше. Самообладания – меньше. Слова, которыми она в него выстрелит, – всё более острыми. Сама она – отчаянней.

Наверное, это было написано у неё на лице.

К несчастью, именно в тот момент, когда к ней навстречу по коридору шла Альбина.

Её вид тоже всколыхнул. Потому что этав тот вечер сияла.

Должна была сиять Лена, а сияла – эта. В невероятном платье. С невероятной сучьей улыбкой. С самомнением выше гор и чувством превосходства над всеми.

С тем же взглядом, которым она проходится по Санте, усмехаясь…

И единственное, чего хочется Щетинской – это чтобы хотя бы с этой они мирно разошлись. Но Примерова то ли не чувствует, то ли наоборот…

Смотрит на Санту неотрывно, улыбается с каждой приближающей их друг к другу секундой всё ярче, не думая о том, что заставляет злиться сильнее…

Они могли бы спокойно разминуться, но Альбина придерживает Санту за локоть, заставляя затормозить. Смотрит, ждет, когда свой взгляд от длинных пальцев с острым маникюром, оторвет Щетинская…

Скалится…

— Не трогайте меня сегодня.

Слышит тихую то ли просьбу, то ли предупреждение… Иронично поднимает брови.

— Голос прорезался?

Спрашивает, явно выражая сарказм, и абсолютно не реагируя, продолжает держать.

— Не ваше дело.

За что получает честный ответ и такой же прямой взгляд. Без скидки на подчиненную позицию. Без осознания своей зависимости от человека, чешущего свое уязвленное кем-то чсв за твой счет.

— Руки уберите и идите, куда шли. Вам Чернов запретил меня доставать. В принципе приближаться ко мне запретил. Ну так смиритесь. Делом займитесь…

Санта говорила без надрыва, но понимала: долго сдерживаться не сможет.

— Совсем страх потеряла, малолетка…

Альбина сказала, будто с восторгом, Санту только сильнее затрясло.

— Ты – стажер. Я – советник. Если я тебя останавливаю, ты спрашиваешь, что должна сделать или что сделала не так. Услышала меня, Щетинская?

Голос Альбины отдавал сталью, взгляд – подавляющим спокойствием. «Щетинская» было произнесено с особенной интонацией. И как-то вдруг стало понятно: Альбине приятно чувствовать себя выше человека, носящего эту фамилию.

Это мерзко. Гадко. Низко. Вполне в стиле Примеровой. И не Примеровой тоже…

— А вы щенков при случае ногами не пинаете? Котят не мучаете? Откуда в вас столько говна?

Санта задавала вопросы, даже с легким удовольствием отмечая еле-заметное неверие в глазах женщины напротив. Конечно, она не ожидала. Конечно, Санта в жизни бы себе такого не позволила. Но сейчас останавливать себя незачем.

— Думаешь, дала разок-другой Чернову – уже звезда? Он может трахать тебя, сколько вздумается, моя бесстрашная девочка, но это не сделает из тебя стоящего юриста…

— А из вас что стоящего сделает? Я так понимаю, сколько ни трахай – не помогает…

К щекам Санты прилил жар, губы Альбины сжались.

На сей раз и первая, и вторая чувствовали себя одинаково. Быстро взвелись. Были на равных.  Так же смотрели друг на друга.