Книга Нерушимые обеты, страница 129 – Мария Акулова

Он приподнимает Полю с колен и укладывает на кровать.

Сам – сверху, стараясь не давить.

Гладит скулу, смотрит в раскрытую душу.

— Ты боишься? – Полины глаза наполняются слезами. Это делает больно.

— Боюсь, что уничтожила всё.

Не уничтожила, конечно, но этот страх Гаврила понимает.

Не может на слезы смотреть. Закрывает глаза, тянется к губам. Гладит живот, скользит по бедру, щекочет щиколотку, сгибая в коленке.

Не будет он её трахать. Нахер ей это сейчас не нужно. А вот нежность, ласка, слова всякие…

— Он тебя насиловал? – этот вопрос в голове крутится без остановки. Гаврила жить не может, не зная точно.

Должен держать любопытство при себе, а не получается. Чувствует, что Полина под ним каменеет, но знает точно – не соврет.

Она смотрит прозрачно, моргает…

— Нет. Я сказала, что отрежу яйца, когда пьяным заснет, если попытается… Он трус…

Гавриле на секунду становится легче дышать. Это никак, в принципе, на его действия не повлияет. Но хорошо, что ей было чуть лучше, чем он думал.

Легкость отражается на лице улыбкой. Он снова гладит женское бедро, тянется к губам, шепчет:

— Мыслим одинаково…

Полине, наверное, непонятно, о чем речь, но объясниться она не просит.

Чувствуется, что ей очень хочется ожить. Она сосредотачивается на поцелуе и ощущениях, которые Гаврила дарит.

На легких ласках. На нежных словах.

У него для каждого её миллиметра находится свой комплимент.

Когда рука ложится на лобок и едет вниз, Полина не сдерживает стон. Отводит колено в сторону, закрывает глаза и прогибается навстречу.

Она горячая, готовая, полна желания отдаться. Но Гаврила оставляет за ней право дать заднюю. Поэтому ограничивается пальцами, впитывая безупречный вид.

Её стоны и движения бедрами навстречу неглубоким проникновениям. Царапины на его шее и жажда поцелуев.

Гаврила избавляет её от ответственности и необходимости о чем-то просить. Доводит до разрядки, которая получается бурной несоизмеримо с его действиями.

Она просто расслабилась. Он просто безумно её любит.

Позволяет сильно-сильно обнимать себя за шею и прятаться там же, сокращаясь вокруг влажных фаланг.

Гаврила чувствует безумный бег ее сердечка, и не может не улыбнуться.

Она такая живая сейчас. Это счастье.

Господи, спасибо.

— Я уеду на несколько дней. Не волнуйся. – Гаврила признается не сразу. На очередной минуте тишины, поглаживая мягкое расслабленное тело.

Прижимается губами к ключице и едет выше. Целует шею. Вдыхает запах шампуня. Это не Полин, но он всё равно хочет запомнить.

Вот этот момент тоже поймать. Вдруг всё не по плану пойдет?

— Это обязательно? – она спрашивает настороженно. Отвечать не хочется.

— Но ты же меня дождешься, правда?

На его шее сильно-сильно сжимаются руки. Полина утыкается в его щеку, жмурится, обещая:

— Я всегда тебя дождусь. Ты только возвращайся.

* * *

То, что лучше всего спрятано, веселее всего искать.

Бывшего Полиного мужа прятали фанатично.

Хотя формально он не бывший, но Полина уже может считать себя вдовой.

Гаврила докуривает личную сигарету, набрасывает капюшон и заходит в подъезд.

Чуть-чуть интересно понять их логику, но не то, чтобы прямо критично важно. Здесь нет охраны. Даже камер нет. Он тусовался рядом – проверял.

Всё до мелочей.

Какая квартира. Что по соседям. Что можно себе позволить. Что нельзя.