Онлайн книга «Нерушимые обеты»
|
«Гаврила». Полина закрывает глаза и вздыхает. Разумным будет не брать. Она уже всё сказала. В правильности своих действий сама же себе сомневаться не позволяет. Ничего нового она ему не наплетет. А усугублять гадливость к себе не хочется. Первый входящий она пропускает. Когда телефон замолкает, больно становится сердцу. Снова поднимает голову осознание утраты. Одновременной близости и недостижимости счастья. Ненависть к своей реальности. Желание из неё сбежать. И тут он звонит во второй раз. Поля берет только затем, чтобы попросить так не делать. Слышит его сдавленное: — Привет, – и ничего не отвечает. У нее язык немеет. Нужно выровнять сбившееся дыхание и убедиться, что голос нормально будет звучать. Но как это сделать? Раньше нужно было думать. – Извини, что поздно… Гаврила произносит после паузы, делая еще хуже. — У тебя всё хорошо? – Полина спрашивает, кое-как взяв себя в руки. С силой сжимая кулак свободной руки. Дергаясь, когда кнопка на электрочайнике выстреливает. Тело снова бьет дрожь, но уже без озноба. Она сейчас делает то, что клялась себе больше не позволять. — Нет, конечно, – Гаврила отвечает, где-то там усмехаясь, рука Поли тянется к груди. «Прости, родной. Так будет лучше»… Она повторяла эти слова раз за разом, когда писала свое письмо. — Муж не рядом? — Нет. Я одна. Полина признается честно, не считая нужным юлить. Гаврила недолго молчит, потом снова хмыкает. Вздыхает глубоко. — Я про твои слова, Поль, много думал… Он делает паузу, Полина понимает, чтоуженадо перебить, попрощаться и отключить мобильный. Но вместо этого стоит, замерев, и ждет продолжения, ощущая, как ускоряется сердце. — Ты там красиво написала. По-мудрому. По-взрослому. Там эгоизмом и не пахнет, вроде бы. Всё обо мне и обо мне. Но давай и я тебе тоже письмо напишу. Только словами. А ты послушай. — Гаврюш… Пожалуйста… Слишком ласковое обращение срывается с губ само. Полина сразу же о нем жалеет, но уже поздно. — Ты обо мне за меня думаешь. А о себе подумать за тебя не даешь. Справедливо? Мне кажется, не очень. Ты никому не делаешь лучше тем, что приносишь себя в жертву. Хотя нет. Делаешь. Тем, кто над нами глумился – тогда и сейчас. Кто выигрывает от того, что ты несчастна и я несчастен? Кто, Поль? Кто? Твой отец. Может еще отец твоего чмошника. У них всё на мази, а то что мы друг без друга сдыхаем – даже в радость. — Я хорошо подумала, Гаврила… Правда хорошо… — Как всегда, ага… Только я не знаю, как мать может додуматься до того, что её ребенку будет безопасно рядом с мужиком, который бухает сначала, потом бьет… В голосе Гаврилы столько ненависти, что даже Полину немного мутит. Она жмурится, поворачивает голову и закусывает до боли нижнюю губу. Стонать хочется, потому что в этот же момент слышит звук открывающейся двери. Благоверный пришел. Вот черт… — Он – отец… Этот аргумент способна применить только тупорылая овца. Поля это прекрасно знает. И почти что видит, как Гаврилу перекашивает от её слов. — Твой – тоже отец. Дальше что? Одного ребенка из тебя выковырял, второго – нужного – подсадил. Пиздец любовь. А если ты девочку родишь? Ты и ей такого же хочешь? Слова Гаврилы безумно жестоки. Они так больно сдергивают всё еще живую нить с раны на душе, что Поля не выдерживает. |