Книга Нерушимые обеты, страница 109 – Мария Акулова

— Жене моей. Она от другого беременна. Я ей не нужен. А тот другой… Бьет. Она приближаться запретила. Говорит, я только хуже сделаю. Говорит, ещё одного ребенка потерять не выдержит.

— Если бьет – должен нести ответственность. Ребенку лучше не будет…

Гаврила и сам это понимает, поэтому на слова Павла реагирует усмешкой. Просто у Полины логика кривая.

Она видит угрозу в нем. А что он её ребенку сделает? Максимум – не примет. Да и то…

Любит так, что принял бы, наверное.

— Но и ты на себя больше дозволенного брать не можешь… Если она с ним…

— Она с ним, потому что отец заставил. Её отец. Яего убить хотел. Так хотел… Сладко было представлять, как сдохнет. Что не сразу поймет, откуда боль и что случилось, а когда поймет – поздно уже. Хотел бы взгляд последний поймать. Его кабинет. Темнота. Он включает свет и тут такой сюрприз… Но он включил… А я глубже в тень. Не знаю. Запутался я… Не могу уважать её право себя убивать. И меня заодно.

— Я тебя не благословлю брать на себя решение, кому жить, а кому когда умирать… Ни как друг, ни как представитель церкви.

Гаврила хмыкает и кивает. Он как бы и не надеялся…

— А он-то смог решить. Ребенка моего убил. – До боли вжимает указательный палец в ребра, в момент заводится так, что скулам больно. – А я его – нет. Только я не из благородства. И не из страха за душу свою. Душа уже всё – клейма негде ставить. Я и раньше ужасное делал. И дальше буду. Просто может я не знаю чего-то? Может правда хуже сделаю… А она ни знак не даст, ничего… Я до дыр её письмо зачитал. Искал, как дурной, что ж там между строк. А нет там ничего. Она действительно просит, чтобы я ее в покое оставил. Она как будто умереть хочет, но не своими руками чтоб.

— Может так и есть?

— Может… Но разве спасать от такого не надо? – Гаврила ждет ответа напряженно, а Павел, как назло, не спешит.

Смотрит на Гаврилу, потом на храм, в котором служит, снова на друга:

— Я бы тебе молиться посоветовал, Гаврила. Молиться, Бог поможет. Но ты не в Церковь пришел, а к другу.

— А друг что мне посоветует?

— Бороться. Пока можешь – бороться. Только силы оценивать. Не обещай, что сделать не сможешь. Пообещал – не предай. Можешь не брать грех на душу – не бери.

— А если не могу не брать? Почему мы перестали око за око забирать? Сколько можно щеки подставлять? Зло же побеждает так.

— Ты не путай. Ты мстить хочешь, а не зло победить. Злу добро нужно противопоставлять. Не огнем огонь гасят, а водой. Мыслями о мести человек сам себя съедает. Ты вот съедаешь, видно же. А ты не мсти, ты спасай, Гаврила. Зачем свою душу убивать из-за тех, кто свою уже без тебя угробил? Не пытайся вершить справедливость, а вот милосердным будь. К себе, к ребенку, к ней.

— Не нужно ей мое милосердие...

— И справедливость ей твоя не нужна. Устала она, наверное...

— Вот и я устал.

— Даже любить?

— Иногда кажется, что да.

— Но ты же для вечности её в жены брал. И вдруг устал?

Гаврила опускает голову, снова под ноги себе смотрит. Странно, но на подол рясы пыль не цепляется как-то, а у него вся обувь грязная.

— Мне сегодня сон снился… – Павел снова начинает говорить, Гаврила слушает внимательно… – Ты там был. Я еще думаю, к чему бы? Не видел, что приехал. А сегодня понимаю вот. Ты в церковь пришел. С детьми.