Онлайн книга «Моя тюрчанка»
|
Мне хотелось прижать кулаки к вискам и малодушно кричать, будто мой кошачий вопль уловит Вселенная: «Нет!.. Нет!.. Я не хочу, чтобы мы умирали. Мы ведь только-только начали жить, как первые пробившиеся сквозь рыхлый снег весенние цветы. Почему цветы должен растоптать чей-то грубый ботинок?..». Пока моя девочка с бешеным усердием искала работу – вылавливала из интернета, как из мутного озера, подходящие вакансии, звонила по объявлениям, ездила на интервью – я мог надеяться, что все, в конце концов, образуется. Вожделенное трудоустройство таки упадет в руки Ширин, моей милой продлят визу, мы заживем спокойно. Но сегодня все наши скромные мечты с хрустом сломались, как высохшая ветка. Моя девочка не нашла работу. А через четыре дня, если не отступать от нашего плана, мы должны добровольно, без слез и стонов, покинуть этот полный страданий подлунный мир, в котором оба были точь-в-точь незваные гости. Так что делать?.. А ничего!.. Не надо даже лишний раз напрягать извилины. Я просто последую за моей нежной, прекрасной Ширин. Как согласился я следовать за ней, когда она впервые высказала идею самоубийства. В какую бы панику не ввергала меня одна только мысль о смерти, я понимал: жизнь без любимой будет в мириады раз хуже пустоты небытия. Я провел рядом с моей красавицей всего-то пять месяцев – но возлюбленная успела стать для меня точно деревцем, которое я оплетаю гибкой лозой. Если деревце вырвать с корнем, лоза тоже зачахнет. Милая сказала: «Хочу провести последние четыре дня без тревог и забот» – значит, так тому и быть. Я устрою для моей родной султанские выходные. Даже приговоренному к виселице дают перед казнью стакан рома или кубинскую сигару. А мы, прежде чем умереть, покатаемся на карусели, поедим в японском ресторане, полюбуемся животными в зоопарке. И еще одна трусливая мыслишка проползла слизнем мне в мозг. Что если эти четыре дня будут насыщены такой упоительной радостью, что Ширин раздумает себя убивать?.. Не захочет расставаться с небом – хоть солнечным, хоть серо-облачным?.. С деревьями, присыпанными снежным порошком, которые в апреле должны покрыться зелеными листочками?.. Наконец, со мной – преданным, как раб, любовником?.. О, пусть, пусть моя девочка решит, что лучше быть нелегалкой – вечно прячущейся от всего мира, но живой – чем даже не успевшим полностью раскрыть бутон цветком, увядшим и втоптанным во прах!.. В моей квартире Ширин надежно укроется от колючих глаз жандармерии. А там, глядишь, президент объявит миграционную амнистию. И моя милая, в числе сотен тысяч «нелегалов», получит второй шанс устроиться на официальную работу и продлить визу. Распластанный на постели поверх мятого одеяла, я шумно вздохнул. Мысли наплывали одна на другую. Моя девочка – в трусиках и футболке, с распущенными волосами – по-прежнему сидела на краю постели. Сказала задумчиво: — Ты знаешь, дорогой… Ведь эта лисица Юлия Владимировна не бросила слов на ветер. Заявила, что добавила мои данные в черный список. И что ты думаешь?.. Ни одно кадровое агентство для мигрантов не захотело иметь со мной дела. Стоило мне назвать мои фамилию и имя, меня (как бы это выразить не грубо?..) отправляли в далекую пешую прогулку. Вот так… Менеджеры кадровых агентств не разводят с приезжими рабочими китайских церемоний. На одного бедолагу, добавленного в игнор-лист, моментально найдется сотня таких же парий, которые готовы уцепиться за самую тяжкую и плохо оплачиваемую работу. Хоть собирателя порожних пивных бутылок и сигаретных окурков на площадке перед входом в гипермаркет, хоть мойщика туалетов… |