Книга Моя тюрчанка, страница 240 – Степан Сказин

— Завтра в зоопарк, а послезавтра – к динозаврам, – улыбаясь, решила Ширин.

— А еще есть музей изобразительных искусств, – сильнее оживился я. – Там греческие и римские статуи, египетские саркофаги, вавилонские барельефы…

— И туда сходим на следующий день после динозавров!.. – с горящими глазами воскликнула моя девочка.

— А еще на следующий день… – начал было я, но осекся.

Я совсем забыл, что у нас не на вечные каникулы начинаются. В нашем распоряжении всего четыре дня, первый из которых уже течет журчащим ручейком; а мы точно два жука, сплавляющихся по этому ручейку на бумажном кораблике. «Следующего дня» – назавтра после посещения музея изобразительных искусств – не будет. Вернее, будет наш роковой последний день, в который мы навсегда сомкнем веки на остекленевших глазах.

Я скривился, будто глотнул касторки. Ширин тоже перестала улыбаться. Положила свою маленькую ладошку мне на грудь – точно хотела определить, насколько участилось биение моего сердца. Так, в молчании, мы просидели минуты две. Наконец, моя девочка снова улыбнулась – хотя и слабо – вспорхнула со стула, как крохотная тропическая птичка в ярком оперении, чмокнула меня в щеку, потянула за рукав и, с немножко детскими (и невероятно милыми) интонациями позвала:

— Идем. Идем в спальню читать Махабхарату!..

На душе у меня скреблась бесприютная кошка, но я покорно пошел за Ширин. В спальне моя любимая взобралась на кровать, села поудобнее – облокотившись о подушку – и приготовилась слушать. Я взял с полки книгу «Махабхарата. Избранные сказания» и тоже приземлился на край кровати.

Поначалу я читал без выразительности, даже немного невнятно; то и дело сбивался. Но моя девочка слушала предельно внимательно, глядя на меня своими большими агатовыми глазами. Постепенно тонический рифмованный русский стих, на который была переложена древнеиндийская эпическая поэма, захватил меня. Я точно слышал звон золотых и серебряных браслетов на руках у небесных танцовщиц апсар, или громкое чавканье уродливых ракшасов, пожирающих трупы павших воинов. По экрану моего воображения проплывали многорукие индуистские боги, каменные лица которых выражали бесстрастное спокойствие; махараджи в роскошных одеждах, сидящие под солнцезащитными зонтиками на спинах покрытых узорными попонами слонов.

Я увлекся и читал уже артистично, на подъеме чувств. Имена Арджуны, Кришны и Брахмы слетали с моих губ, как сгустки огня. Не знаю, сколько страниц книги я перевернул. Ширин попросила меня остановиться, когда из горла моего стали вырываться хрипы. Во рту было сухо, как в занесенном песком колодце. Моя догадливая девочка сходила на кухню и принесла мне стакан клубничного сока. (Клубничный сок был пунктом номер восемь в списке продуктов, с которым я ходил сегодня в супермаркет). Я с удовольствием промочил глотку.

Моя милая прилегла поверх покрывала и, задумчиво – даже как-то мечтательно – глядя в потолок, сказала:

— Восхитительно!.. Это было восхитительно!..

Конечно, Ширин имела в виду путешествие в пестрый мир древнеиндийских богов, красавиц и героев, которое мы совершили благодаря книге. Поудобнее устроившись на кровати животами вниз, мы принялись листать красиво оформленный том; подолгу разглядывали цветные иллюстрации. Вот бог Брахма с четырьмя руками восседает в чашечке раскрывшего лепестки лотоса. Вот могучий кшатрий, стоя в полный рост в колеснице, мечет во врагов стрелы с острыми жалами наконечников. А на самой притягательной картинке – юноша и девушка держатся за руки под сенью ветвистого плодового дерева. Наверное, эти влюбленные – Наль и Дамаянти.