Онлайн книга «Моя тюрчанка»
|
От копошащихся в мозгу, как черви, неприятных мыслишек мне стало как-то не по себе. Сосиска в тесте, которую я успел надкусить, упала из моих разжавшихся пальцев обратно на тарелку. Если б не нерушимые законы механики Ньютона, я бы сейчас сжался в маленький комочек. В кафешке было суетно и шумно: чередовались музыка и голосовая реклама, раздражающая слух; так и лезли в глаза озабоченные лица людей, разыскивающих свободный столик. Да, кафе – не самое подходящее место для такого мизантропа и социофоба, как я. И все-таки, если бы дьявол предложил нам застрять здесь навечно, я не спешил бы отказываться. Все потому, что я боялся того, что могло нас ожидать в «Сочной клубничке». Юлия Владимировна не давала твердых гарантий, что мою девочку возьмут туда работать. Ширин – всего лишь одна из пяти, шести или целого десятка кандидаток. Чересчур велика вероятность, что выберут не моего скромного и неуверенного в себе пушистого тюркского котенка, а совсем другую барышню. Решительную вплоть до наглости. В брендовой кожаной курточке и, несмотря на зиму, в короткой черной юбочке. На цокающих, как копытца жеребенка, каблучках. С обильной тушью на ресницах, со жгучим взглядом, с колкой улыбочкой на ярко-красных напомаженных губах. Такая дамочка – наполовину куколка, наполовину стерва – сразу заявит, как хищница, права на территорию. Можно подумать: эта барышня – не соискательница на должность секретарши, а вступающее в свои права крупное начальство. Гендиректор и кадровик сломаются под напором эксклюзивной косметики, элитных курточки и юбки, стройных ножек в чулках «телесного» цвета и восхитительной самоуверенности. Девушке не надо быть красавицей. Главное уметь подать себя: как блюдо – может быть и безвкусное, но источающее щекочущий ноздри пряный аромат. Я знал: моя Ширин – красивее всех. Похожие на алые лепестки губы – хороши без всякой помады. А скромность, граничащая с робостью нежной лани, придает моей милой особое очарование. Но я боялся, что мою девочку обойдут более нахрапистые и дерзкие соперницы, у которых вместо боевой раскраски – помада и тушь, а вместо рыцарских лат – дорогие шмотки из модных коллекций. Моя-то любимая одета совсем просто и косметикой не пользуется. Но, как говорится: встречают по одежке… Потому я и не хотел покидать кафешку. Нарочито медленно жевал. Глядел то на Ширин, то по сторонам. Я сам внушил себе страх, что в «Сочной клубничке» моей милой скажут: «Извините, мы сделали выбор в пользу более подходящего кандидата». Что если все так и будет?.. Мне невыносимо будет видеть мою девочку понурившейся и разочарованной. Возможно, она расплачется. А я не найду целительных слов, чтобы ее утешить. — Ты знаешь, – обронила Ширин, – а ведь эта Сулейманова – она отчасти права. Ну, не то что б права – но… Я посмотрел на любимую слегка ошарашено. Так как не ожидал, что она заговорит об истеричной даме из колл-центра. А моя милая, задумчиво глядя прямо перед собой, продолжила: — Спору нет: дурачить обывателей – это подленькая работа. Записывать наивных глупцов на прием к колдуну или экстрасенсу, врать про чудодейственную силу амулетов из конского волоса или кошачьей шерсти, уверять, что кишки какого-нибудь несчастного петуха откроют тебе твою судьбу – все это… это такой грязный обман!.. Я бы и дня не проработала в колл-центре «Нострадамуса». Меня испепелил бы стыд. Лучше бы мне покончить с собой в намеченную нами дату, чем зарабатывать на людском невежестве… Но Сулейманова… Она сказала: у нее четверо детей, а муж убежал. Так что ей делать?.. Конечно, хвататься за любую работу, которая позволит прокормить милых спиногрызов. Тут уж не до боязни замараться или пожертвовать моральными принципами. Только знай себе, вертись, как белка в колесе. Когда у тебя есть дети – ты уже сама себе не принадлежишь… |